Дом в котором описание. Парадоксы "дома, в котором" мариам петросян. Псы в кожаных ошейниках

"... вы дому не нужны - чего ради вы так низко опускаетесь и нуждаетесь в нем - уходите - уезжайте далеко-далеко от дома"

Б. Дилан. "Тарантул".

Пер. М. Немцов.

Содержание
  1. Подростки и их мир
  2. Серый дом
  3. Роман Мариам Петросян
  4. Достоинства и особенности книги
  5. Обитатели Дома
  6. Смерть и одиночество

Он поднялся по лестнице и вошел в коридор, зная, что никого не встретит. Столовая гудела голосами, тихими, как жужжание пчелиного роя в дупле. Жужжит в дупле, а ты - снаружи и еще не понял, что это за звук там, в дереве, и что за точки мелькают вокруг... а когда понял, уже бежишь... Он шел медленно - сумка оттягивала плечо. Классы были открыты, как будто отдыхали, проветривали себя. Двери классов и спален иногда распахивались внезапно, так что можно было получить синяк на лоб. Он давно привык ходить подальше, у той стороны, где когда-то были окна, и теперь ноги привычно несли его по этому безопасному маршруту. От этой мысли стало смешно.

Подростки и их мир

У подростков подростков странные приключения в бессвязной школе-интернате на окраине города: это звучит как предпосылка для детской книги. Но первый роман Мариама Петросяна, 732-страничная магическая реалистическая сага, написанная в течение двух десятилетий в письменном виде, которая была культовым успехом в России, имеет неожиданные глубины, а также личинки алкоголя и насилия. Серый дом - загадочный и фантастический, комический и постмодернистский, ошибочный, но блестящий, с элементами нескольких жанров - встречает Рушди через.

Проблема заключается в продажах: книги не часто доступны в магазинах и редко рассматриваются, потому что "Все ненавидят Амазонку". Так может ли Серый дом быть успешным на английском? Переданный из рук в руки, он нашел свой путь к издателю. В следующем году он был включен в список для русского букера и получил несколько наград. Но Петросян отказался писать сиквел или продавать права фильма на этот сложный и необычный эпос. Дом - школа для студентов с ограниченными возможностями; эта литературная уловка, чтобы изолировать главных героев, также является неотъемлемой частью исследования романа о личности.

Пятнадцать лет. Имея под ногами землю, а не паркет, за это время можно протоптать тропу. Широкую, заметную тропу. Свою собственную. Как у оленя. Или...

Когда-то на этой стороне были окна. Никому и в голову не пришло бы их замуровывать, если бы не надписи. На стеклах не оставалось просветов. Они покрывали их письменами и уродливыми рисунками сверху донизу, а как только стекла отмывали, все начиналось сначала. Ни дня эти окна не выглядели по-божески. Такое творилось только в этом коридоре. Наконец, после очередной замены стекол (он всякий раз надеялись, что в них проснется совесть, но этого так и не произошло) они перестали утруждать себя надписями.

Ральф это хорошо помнил. Просто закрасили новенькие, сверкающие стекла черной краской, непонятно откуда добытой после конфискации каждого захудалого тюбика. Он помнил, что с ним произошло утром, когда он увидел безобразные черные прямоугольники в рамах. Он почувствовал ужас. Тогда Ральф впервые осознал, чем были для них эти окна, с которыми они так варварски боролись. И на общем собрании проголосовал, чтобы их замуровали.

Подростки используют инвалидные кресла или протезы, а лидер дома слепой. Мунданные детали могут не всегда звучать правдоподобно, но нет ничего сентиментального или символического в отношении этих молодых людей, занимающихся спортом, спортивных дредов, татуировок и физической формы в стиле убийцы.

Различные персонажи повествуют о перекрывающихся сериях событий. Большинство из них известны только псевдонимом или "ником". Мы сначала ощущаем дом глазами Курильщика; он является аутсайдером, который переезжает из конформистского общежития "Фазаны" в анархическое "четвертое". Чередование этого - главы флэшбэков, в которых, смутно, у нескольких людей разные, более ранние прозвища. Петросян выделяется свежими деталями, которые составляют отдельные личности.

Это не было детской шалостью, как могло показаться вначале. Хотя уже тогда можно было кое о чем догадаться - ведь ни в спальнях, ни в классах таких проблем не возникало. Только увидев черные стекла, они поняли, до какой степени подопечные их боятся, как ненавидят их - эти окна в наружность.

Сторону, выходившую на улицу, замуровали. Другая, смотревшая во двор, никого не беспокоила, хотя двор открывал наружность не хуже улицы. Значит, они приняли и включили в свой мир и двор, и все, что было видно со двора. Обносить двор бетонным забором не потребовалось - забором послужили дома. А вот с другой стороны их не было. "Они пытаются вычеркнуть все". Эти слова он произнес очень давно. "Все, кроме себя и своей территории. Они не желают знать ничего, кроме Дома. Это опасно". Лось рассмеялся и ответил, что это преувеличение. "Они прекрасно знают, что такое наружность, и как она выглядит. Каждое лето они выезжают в санатории. С удовольствием смотрят фильмы".

Индивидуальность - центральная тема, создающая симфонию повествовательных голосов. Каждый выбирает свой дом. Это мы делаем его интересным или скучным, - объясняет студент по имени Сфинкс. Позже Сфинкс рассказывает своей подруге, одному из довольно редких женских персонажей романа: Кто бы ни рассказывал историю, она создает историю. Ни одна история не может описать реальность так, как она была.

Песни и сказки являются частью текстового лоскутного одеяла, наряду с аллюзиями, от Иеронима Босха до Камасутры. Количество рассказчиков разрастается, включая привлекательную фигуру Табаки Шакала, чьи записи представляют собой своего рода авторский манифест: Мне не нравятся истории. Мне нравится ночь лучше, чем днем, луна лучше солнца, а здесь и сейчас - лучше, чем когда-нибудь. Табаки воплощает изобретательность Петросяна, ее сопротивление хронологии, ее склонность к ложным следам и знакам.

Он понял, что не сможет объяснить никогда. Опасность была не в незнании. Она была в самом этом придуманном ими слове - "наружность". Как будто Дом - это Дом, а наружность - нечто совсем иное. Никто этого так и не понял. Ральф один испугался, очутившись в ловушке, потеряв возможность видеть то, чего не желали видеть они.

Когда в апреле 2009 года объявили лонг-лист "Большой книги" и все стали дружно писать о непредсказуемости четвертого премиального процесса, что "не существует паровоза", который потащил бы за собой других, появились многочисленные прогнозы по поводу того, кто войдет в "шорт-лист", имя Мариам Петросян в списках не значилось и не могло значится, так как ее "Дом" был представлен в рукописном виде.

Псы в кожаных ошейниках

Дом, как выясняется, имеет скрытые размеры. Петросян играет с пространством и временем, вводя параллельные петли повествования и странный "Лес" своими собственными непроницаемыми законами. Эта безграничная психогеография отличает школу от песчаной советской версии Хогвартса, хотя есть поверхностные сходства - общежития, которые сортируются по типам личности, упоминаются драконы и василиски.

В других случаях есть отголоски Владыки Мух: соперничающие банды неуправляемых мальчиков, лицо, живопись, пожары. Песни и сказки являются частью текстового лоскутного одеяла, наряду со всеми видами аллюзий, от Иеронима Босха до. Стилистические причуды Петросяна соответствуют ее ярким героям; одно готическое звучание, богатое подзаголовками, длится полторы страницы. Перевод Юрия Мачкасова - это геркулесовый подвиг.

Не произошло большой революции и после появления официального "шорт-листа". Все опять ломали копья над тем, у кого больше шансов получить премию, словно играли в тотализатор. Имя Мариам Петросян никого не интересовало, пресса называла ее темной лошадкой "Большой книги", хотя попутно куратор премии Михаил Бутов выронил загадочно-пророческую фразу: "Люди возникают из ниоткуда с огромными романами, причем романами хорошими".

Уверен, что имел он ввиду именно книгу Мариам Петросян "Дом, в котором". Она сюрприз четвертого сезона уже потому, что М.Петросян не профессиональный писатель и это ее первая и пока единственная книга. Издательство "Livebook" называет эту книгу особенной, потому что она якобы о подростках, у которых жизнь вверх тормашками. Сказка - не сказка, притча - не притча. Многосмысленная философичная вещь с мерцающими подтекстами.

Попробуйте инструмент: Чек-лист вещей в поездку. Отмечайте собранное: документы, одежда, аптечка, техника. Список сохраняется в браузере.

Серый дом

"Серый дом" - это книга "Мармит": поклоняющаяся некоторым, критикуемая другими как извивающаяся ерунда, лишенная либо истинной магии, либо убеждающего реализма. Сюжет может показаться расстроенным серпантином, но, как объясняет Табаки: "Жизнь не идет по прямой". Для самых ярых фанатов заклинание в таинственном доме Петросяна - не что иное, как изменение жизни.

Это старый сероватый дом, который выживает посреди рядов зданий и свободных мест, это институт для инвалидов, больных или ненормальных молодых людей, это их дом, их школа, их прибежище, вся их вселенная, Для его жителей это только "Дом". В доме, в котором родился первый роман Мариам Петросян, книга, в которой ей потребовались годы, чтобы писать без каких-либо намерений публикации, рассказывает об обложке. Издатель упал на нее и паф, слава в России, жужжание, перевод, и это происходит с нами в мсье Туссен-Лувертюре в великолепном издании, большой тротуар из 950 страниц, чтобы сделать муску во время чтения, с прикрытием, которое поднимает сомнительная и любопытная бровь.

Так почему рукопись М. Петросян "Дом, в котором" прошла в финал "Большой книги". М.Бутов считает, что исключительно за необычность текста и его художественные достоинства, что уже само по себе - признание литературного качества. Мне ближе размышления Фрэнсиса Бэкона о том, что "есть книги, которые надо только отведать, есть такие, которые лучше всего проглотить, и лишь немногие стоит разжевать и переварить...".

Трудно реально описать, оборачиваясь, читая абстракцию или описание романа. В конце концов, это странное путешествие, между инициативным романом для деглонгвистов и сказочной сказочной басней. Между стенами этого дома читатель встретит стаю детей и подростков, которые построили свой мир согласно их собственным законам. Присутствие взрослых сдержанно, но каждый чувствует, что дом - их мир для них. Внешность почти не существует, до такой степени, что роковой возраст 18 лет воспринимается как исчезновение, когда товарищ покидает место.

Сначала мы будем следовать Курильщику, новое прибытие исключено из группы фазанов для ношения обуви слишком эффектно. Ребенок тащит свое кресло-коляску к новой группе, к которой он присоединится, чтобы лучше познакомиться с Господом и Табаки, двумя другими "роликами", а также со всеми его новыми товарищами. Именно эта группа станет якорем повествования.

Роман Мариам Петросян

"Дом, в котором" "стоит разжевать и переварить".

Первые строки книги, настраивают читателя на минорный лад. "Дом стоит на окраине города. В месте, называемом "Расческой". Длинные многоэтажки здесь выстроены зубчатыми рядами с промежутками квад­ратно-бетонных дворов - предполагаемыми местами игр молодых "расчесочников". Зубья белы, многоглазы, и похожи один на другой. Там, где они еще не выросли - обнесенные заборами пустыри. Труха снесен­ных домов, гнездилища крыс и бродячих собак, гораздо более интересные молодым "расчесочникам", чем их собственные дворы - интервалы между зубьями".

Но их образ жизни помогает сделать атмосферу дома уникальной, суровой, вне времени и условностей нашего общества. Каждый обнаруживает все это, когда человек обнаруживает новую цивилизацию или внеземную расу. Мы пытаемся понять их ценности, убеждения, язык и коды. Мы также находим нашу детскую способность создавать мир и изобретать правила, за исключением того, что у них нет предела, они остаются на стороне общества из-за их гандикапа или их особенности, затем они создают их с прирученным бутизмом, соответствующим этому безумному возрасту.

Более того, не всегда они придумывают этот мир, они также наследуют его, все предыдущие акции помогли создать среду Дома и передать их традиции. Существует определенная мистика, которая регулярно играет в фантастическом, есть необъяснимые убеждения, суеверия в некоторых частях дома, дети-шаманы, которые создают защитные амулеты, легенды, загадки. Опять же, это целая цивилизация, которую человек обнаруживает в фантасмагорическом микромире, где сплетни смешиваются с страхами и свидетельствами. И великое качество повествования заключается в том, чтобы сначала погрузить нас в голову, погрузиться, как если бы мы были также одной из этих нерях.

И вот в этом Доме живут Сфинкс, Слепой, Лорд, Табаки, Македонский, Черный и многие другие. Неизвестно, действительно ли Лорд происходит из благородного рода драконов, но вот Слепой - действительно незряч, а Сфинкс - мудр и загадочен. Табаки, конечно, не шакал, хотя и любит поживиться чужим добром. Для каждого в Доме есть своя кличка и каждый проживал в нем за один день столько, сколько в Наружности мы иногда не проживаем и за целую жизнь. Каждого Дом принимал или отвергал.

Мы присоединяемся к ним, разговариваем с ними, понимаем их, мы их слушаем. Один обнаруживает, что лежит за мокротой Слепых, за безумием Шакала или тишиной македонца. Книга будет часто меняться с точки зрения, чтобы показать нам несколько перспектив, мы также изменим эпохи через воспоминания, показывая нам первые годы сегодняшней величайшей. В доме, в котором на самом деле нет сильной повествовательной нити, есть книга исследования. Он заставляет нас путешествовать по всем этим комнатам в разное время, открывать историю всех этих детей, воссоздавая гигантскую головоломку из необычных личностей, героических моментов и великих трагедий.

Хочется сразу предупредить читателей: не стоит позиционировать книгу М.Петросян, как книгу о детях, живущих в школе-интернате или о детях-инвалидах. Последняя тема слишком страшна и обширна. И первый парадокс состоит в том, что Мариам Петросян не социальный работник, она по профессии художник, работает "Арменфильме" в отделе мультипликации. Автор "Дома" не является знатоком инвалидно-интернатовской жизни.

Это и к лучшему ибо тогда Дом, наверняка, получился бы слишком мрачным. Описанные Мариам условия и степень свободы воспитанников Дома слишком утопичны и далеки от реальности. Инвалидность героев тоже не более чем одно из условий для создания замкнутой системы, которая идеальна не только для развития сюжета, но и для концентрации поступков, характеризующих героев книги.

Эта разрушенная сторона немного запутанна, но автор сеет небольшие подсказки, когда они идут, чтобы свести мосты между эпохами, группами и жителями. Читатель никогда не знает, какой способ танцевать, ему придется заблудиться в Доме, чтобы искать каждый уголок и обнаруживать все секреты, которые ему придется верить. Это книжный мир, содержащийся в старых ветхих бараках, это большой трофей из тысячи страниц, наполненных легендами, разбросанными как гигантская игра-трек. Это немного граничит, некоторые отрывки не очень полезны, это, конечно, немного длиннее, мы иногда теряемся среди всех этих персонажей, но если мы позволяем себе отправиться в путешествие, это действительно того стоит.

Что заставило писательницу, пишущую свою первую книгу, взяться за эту тему? Я открыто об этом ее спросил. "Не знаю. По-моему, это скорее темы находят нас, чем мы их. В моем случае это были персонажи. Они нашли меня, а потом уже заставили выстроить для себя подходящий им мир ".

Мариам Петросян создала по-настоящему хорошую книгу, главная тема которой проста и сложна одновременно: понять человека в человеке, с одним лишь небольшим уточнением, что мы имеем дело с детьми, и не просто с детьми, с детьми с ограниченными возможностями.

Дом, в котором иногда трудно следовать с его причудливым ритмом и его сломанной структурой. Но это хорошо относится к кишкам, мы привязаны к этой галерее персонажей мабула, которые живут в таинственном, ужасающем и захватывающем одновременно. Один думает о каком-то великом русском романе. рассмотренный и исправленный меланхолией Стивеном Кингом. Позвольте себе отвлечься! - Читайте.

Чарующая сила романа обусловлена его полупрозрачными персонажами, его сюрреалистическим воображением. и особенно его эстетике. У нее есть дар, чтобы подружиться с друзьями, которых мы хотим найти каждый день, и именно поэтому это, несомненно, свободный культ, книга, способная генерировать идентификацию. загрязнений, за исключением желания. - Обзор гиппокампа.

Недавно проштудировал занятное пособие одной литературной дамы на тему как стать успешным писателем. Если исходит из концепции данного талмуда, то "Дом, в котором" ни по каким лекалам не может быть успешно продаваемым продуктом, тем более бестселлером, хотя зачастую бестселлеры - это просто красивая обложка с неизвестным содержанием. Роман М.Петросян - это заранее провальная книга, которая принесет издательству убытки. Причины - основных три, опять же исключительно взяв за образец выше упомянутую шпаргалку литературной дамы.

По его тону, его богатству, его глубине. Дом, в котором он вспоминает, что взрослых читателей, его нет, и что мы все. подростки, хрупкие и раненые, наделенные глаголом, который. метаморфоза и вечные перемычки одного. Вселенной. Удивительный роман-мир, который принадлежит. семья чудесного. - Литературный журнал.

Редко, сжигание подросткового возраста будет пересказано с таким чувством чудесного. и испуг. Повествование так же умело, как и персонажи. являются наивными и привлекательными: магическая сила книги заключается в этом успешном браке. - Журнал Философии.

Достоинства и особенности книги

Первая - отсутствие единства стиля. Я бы с этим согласился. Книга диктует личные пристрастия автора. Мариам любит сказки и до сих пор с удовольствием читает их своим двум детям. Свою книгу она относится к жанру "городской сказки", хотя это, наверное, не совсем правильно, но такого понятия как "домовая сказка" не существует, так что она использует наиболее подходящий термин.
Относительно композиции.

Боюсь, эта тема требует пространных и долгих рассуждений и все они достаточно абстрактны. В личной переписке Мариам посетовала, что ей "пришлось выбросить из третьей книги сцены происходящего за пределами Дома. Они были необходимы сюжетно, но настолько не воспринимались единым целым с основным текстом, что пришлось с ними расстаться. Так что форма произведения, его структура иногда диктуют автору, ставят свои условия.

Впрочем, как и персонажи".
Действительно в композиционном построении "Дома" имеется определенный ералаш, умело созданный Мариам, ты словно перескакиваешь с готовых листов мультипликационного фильма. Вот интермедия, слово театрального обихода, она вводит читателя в курс дела, и сменяется воспоминаниями, которые ведут от первого лица Курильщик, потом снова интермедия, уже другая картинка и ракурс, затем дневниковые записи восьми дней Шакала и так по спирали.

Наличие интермедий условно можно сказать делят роман на большие театральные действия и у каждого действия свое неповторимое действие. Свой язык, свои декорации и антураж.

Это в этом лабиринте как кошмарное, так как замечательно, что человек следует за странностями Курильщика, Слепых, Табаки, Ларри и многих других, которые представляют собой головокружительный роман ученичества, между сырым реализмом и крайней тоскливостью, который так же обязан великим русским романам, как и Льюису Кэрроллу, - и не думать о приключениях Гарри Поттера тоже.

Сила книги Мариама Петросяна заключается в неуверенности читателя в ощущении открытия взрослого литературного произведения на пустынном микромире, где персонажи говорят и придумывают мифологии, чтобы заполнить ужасный мир Беккета, Фолкнера, Кормака МакКарти, Строугатского и впечатление о том, чтобы провести классический рассказ об инициации для подростков, с панкой и готической культурой, между Акирой и Баффи, Дом, вызывающий и Горменгаст, и заброшенный Хогвартс.

Ссылка на его величие Мух неизбежно возникнет, даже если это будет вводить меня в заблуждение: это не аллегория детской и подростковой жестокости, а подростковый страх перед жестокой жестокостью извне, внешний мир, мира. - Тристан Гарсия.

Язык, стиль написания "Дома"" поистине необычаен, возникает ощущение, что ты попадаешь в Зазеркалье, но созданное оно не Л.Кероллом, а художником-писателем Мариам Петросян. Философию книги можно сравнить с мудростью "Маленького принца" Антуана Экзепюри. Каждая фраза рождает какие-то потаенные иллюзии, то, что мы храним у себя глубоко внутри и боимся открыть створки детского сердца

"Толпа" персонажей в самом начале - это вторая из возможных причин "провальности" "Дома" по мнению вышеуказанной литературной дамы.

С первой страницы перед нами разворачивается чуть ли не партийное собрание, очень напоминающее по рассказам, дружинные пионерские разборки и какая феерическая тема: "Обсуждение обуви". Мариам училась еще в советское время и просто волшебно описала стиль того времени. Один из главных героев книги, обитатель стаи Фазанов - Курильщик, защищая "преимущества спортивной обуви" в Доме выливает на неподготовленного читателя столько сразу информации, что невозможно запомнить, кто есть кто, и вообще, куда попал читатель.

О том, что это дом для инвалидов он поймет где-то с двадцатой страницы. Героев-подростков в романе очень много, они мелькают, как стеклышки в калейдоскопе, периодически исчезают с поля зрения, потом опять появляются. Много просто проходных героев, в кино или в театре сказали бы массовочных. Литературная дама в своем пособии рекомендует больше трех героев в начале не вводить. "Если текст пишется от первого лица, у героя должен быть свой язык, в котором кислое не будет путаться с пресным.

Если этого не сделать, образ получается недостоверный".

Ну, и, наконец, штампы. Они присутствуют в рукописи, но, как ни странно это покажется, благодаря им, "Дом" и обретает тот языковый шарм необходимый для описания Дома, в котором живут наши не простые обитатели.

Существует закон воздействия писательского слова на читателя и Мариам Петросян им прекрасно владеет. Она хорошо видит то, о чем пишет, и благодаря этому, самые простые и порой стертые слова приобретают новизну, действуют на читателя с разительной силой и вызывают у него те мысли, чувства и состояния, какие писатель хочет ему передать.

Я обожаю смотреть в окно, то проехало, тот прошел, облака меняют цвет, форму, птицы носятся, звуки машин, голоса. Опишите его. А что значит описать - это значит подняться над материалом, попытаться проанализировать каждое движение души, смену настроения, всякий поворот. Будучи в нормальном состоянии, надо напрягаться, вспоминать, все равно ошибешься, а в этом состоянии должно быть все точно.

Мариам в своем "Доме" удалось не только подняться над материалом, ей удалось осмыслить и обобщить в книге общечеловеческие, бытийные проблемы. Текст влечет за собой целый пласт общемировых символов: дом, окно, дорога, смерть, любовь. Ведь эта книга о том, что дружба преодолевает все преграды, становится выше болезни, агрессии мира, выше смерти. Маленькие герои Мариам - дети - вселенные, которым дано знать Истину.

Мариам Петросян поднимает планку проблемы еще выше социальной адаптации: она ставит нас перед собственным незнанием, страхом подобных людей, перед болью, как больных, так и здоровых подростков, которым невероятно трудно найти свою дорогу в "большую жизнь" из вселенского мира детства. Дом - это нечто гораздо большее, чем просто интернат для детей, от которых отказались родители. Дом - это их отдельная вселенная.

Обитатели Дома

Дом ненавидят, склоняют, проклинают, но его воспитанники бояться быть выставленными из Дома в большой мир, который им неведом. И чем больше они ненавидят свой Дом, тем больше они его любят и бояться потерять, потому что он единственное, что у них есть в настоящем. Обитатели Дома не думают о своем прошлом, зачем себе лишний раз сыпать соль на рану, ни о будущем, потому что оно настолько туманно и непредсказуемо, что они сами его бояться, они живут и умеют пользоваться настоящим. У них все общее и их дружба - это равенство всех перед всеми.

Обитатели живут в стаях, так они называют свои группы. Каждая стая - это отдельное государство, вселенная, космос. У каждой стаи свои традиции, кодексы поведения, они не безупречны, но в тех условиях, в которых живут наши герои - это лучшее, что они изобрели. Только в стае можно выжить, только стая поддержит или напротив изгонит, а без стаи не выживешь - закон джунглей он одинаков для всех: кто не за нас, тот против нас.

Чтобы оставаться собой в мире, который днем и ночью пытается превратить тебя в кого-то другого, обитателям Дома приходится вести самую жестокую борьбу, на какую только способен человек, и не прекращать ее никогда. Подростки в Доме не только живут, они учатся (правда, об этом Мариам пишет как-то мимоходом, ей не интересна эта область), воюют, дружат, влюбляются. Все живущие в Доме - люди совершенно особенные.

Судьба, обделив их физически, взамен дала им что-то более важное, какое-то умение, каждому - своё, как награду и главное - это сострадание.

Парадоксально, но в книге нет ни капли уныния, но это и не оптимистическая трагедия. В "Доме" вы найдете много не придуманного юмора, иронии, доброты. Дом, в котором наши герои растут, взрослеют, ищут свое место в жизни, тот кодекс чести, выработанный ими, у Мариам Петросян вышел абсолютно целостным художественным миром.

"Если ты рожден без крыльев, - утверждала Коко Шанель, - не мешай им расти". У многих героев Дома крылья уже выросли, и они учатся летать. Вот такая объективно реальная и фантасмагорически невероятна книга Мариам Петросян.

Есть такие моменты в нашей жизни, когда мы находим самих себя на распутье, испуганными, запутанными, без дорожной карты. Решения, принятые в тот момент, могут изменить все до конца наших дней. Конечно, когда смотришь в лицо неизвестности, большинство из нас предпочитает развернуться и уйти. Но время от времени люди стремятся к чему-то лучшему, к тому, что найдено через боль одиночества, и нужна невероятная смелость и мужество, чтобы впустить кого-то в свою жизнь или дать им второй шанс. Потому что только когда тебя что-то гложет, ты искренне узнаешь самого себя. И только когда тебя что-то гложет, ты узнаешь, кем можешь быть.

Ошеломляет сила духа обитателей Дома, они словно не замечают своих физических недостатков, хотя большинство людей намного сильнее, чем они думают, они просто забывают иногда в это верить. Взрослые не понимают мира детей, не потому что не могут, потому что не хотят. Они сами себя зачастую не понимают, и детям сложно постоянно всё им объяснять, возможно, поэтому в "Доме" фактически отсутствуют взрослые или роль их минимизирована.

Директор Акула - "сухой, пятнистый и мохнатый, как поросший лишайником пень". Невзрачный, забитый жизнью пожилой мужичок. Создается впечатление, что его в Доме никто серьезно не воспринимает, он не авторитет ни для одной стаи. Но я видел многих директором детских домов, зачастую эти люди не ищут дешевого детского авторитета, они каждодневно выполняют свою рутинную директорскую функцию: выбить, достать, пристроить.

Это невидимый труд, который становится зримым только спустя время. Чтобы тебя любили - приходится быть со всеми хорошим каждый день. Чтобы ненавидели - напрягаться не приходится вообще. И нет у Акулы никакой педагогики воспитания своих подопечных, не применяет он ни методы Макаренко, ни Сухомлинского, ни Амонашвили, он просто живет с Домом, потому что и он заложник Дома, у него ничего кроме этого Дома нет.

В этом заключается и вся педагогическая философия старого директора - быть со своими детьми, а потом быть похороненным на интернатовском кладбище. Когда ты любишь, стук твоего сердца слышат все вокруг, когда ненавидишь - он отдается лишь в твоей голове, когда умираешь - только ты перестаешь его слышать, но он остается с теми, кто тебя любит...

Как быть с теми, кого ты любил больше всего на свете, а они в ответ тебя предали, бросили, оставили в Доме, потому что ты стал мешать. Мать отдает Лорда в Дом, не потому что он инвалид, просто он не такой как все. У мальчика немного проблемы с психикой, внимание, забота, любовь взрослых сделали бы свое чудодейственное воздействие, но матери надобно решать свою личную жизнь, пока еще время не ушло, и поэтому выход простой - Лорда в Дом, как говорится, с глаз долой и сердца вон.

Поражаешься тому, что в Доме, среди детей нет ни одного двуличного ребенка, который жил бы по принципу: и нашим и вашим или одно лицо для себя, другое для Дома. Такой бы обитатель вскоре бы запутался и перестал понимать, какое лицо из двух подлинное.

Герои Дома, прошедшие в своей маленькой детской жизни, через Крым, Рым и медные трубы, не боятся, в отличие от нас, совершать ошибки, спотыкаться и падать, потому что знают, чаще всего величайшую награду приносит то, что больше всего нас пугает. Каждый из нас может добиться многого, даже больше, чем представляет себе, нужна только сила духа. М.Петросян создала в своем "Доме" такие ситуации и условия, при которых ее герои делаются живыми.

Особенно яркие образы Слепого, Курильщика, Табаки, ну и конечно Лорда, в него не возможно не влюбиться и от того страшно его потерять в третьей части книги. Но я завидую Лорду, потому что вижу, как его отсутствие влияет обитателей Дома, которые его знали. Он что-то для них значил, они его любили.

Смерть и одиночество

Смерть и Одиночество, как призраки неуловимо присутствуют на страницах "Дома". Поразительно, что обитатели Дома не бояться о них говорить открыто, не бояться их физически. Возможно, для одних - смерть это избавление от одиночества, как, например, для Лорда. Для других вечное одиночество в Доме, как смерть, которая никак не приходит и не желает их освободить от внутреннего одиночества, как для Слепого.

Книга Мариам, как никакая другая, верна заветам Крапивина: что-либо исправить возможно только в детстве. "Дом" как призыв. Не дай своему огню погаснуть, необратимо, искра за искрой, не дай утонуть в болоте безнадежности под названием "ещё нет" и "уже нет". Не дай герою в твоей душе погибнуть в отчаянной тоске по жизни, к которой ты стремился, но так и не достиг. Мир, который ты ищешь, может быть обретен, он существует, он реален, он достижим, он твой.

Если вы всмотритесь в героев "Дома", то, возможно, увидите кого-то, похожего на вас. Кого-то, кто пытается найти свой путь. Кого-то, кто пытается определиться в этом мире. Кого-то, кто пытается найти самого себя. Иногда нам кажется, что мы одни в этом мире, кто борется, кто не знает, что делать дальше. Но это чувство ложно. Но если вы найдёте в себе храбрость встретиться с этим чувством снова, кто-то или что-то найдёт вас и поможет вам.

Потому что все мы иногда нуждаемся в небольшой помощи. Кто-то, кто поможет нам услышать музыку в этом мире, напомнит, что не всегда будет так. Это кто-то - там. И когда-нибудь он найдёт вас. Книга М.Петросян как раз об этом, книга о большой человеческой вере.

Лауреат Нобелевской премии по литературе Канетти Элиас как-то заметил: "Роман не должен спешить". Мариам Петросян писала свой "Дом" свыше десяти лет. Из нашей личной переписки. "Книга была написана примерно в 97-ом. А самый первый вариант был написан в конце восьмидесятых. Я начала писать о Доме, когда была ровесницей его героев. А рисовала их раньше, чем начала о них писать. Так что замысел и герои намного старше, чем сама книга.

Ту, самую первую версию я отпечатала на печатной машинке, проиллюстрировала и отдала в переплет. По размеру и весу получился энциклопедический словарь. Печатная машинка не дает возможности форматировать текст и печатать с двух сторон листа. Финал там отсуствовал. Сама история была намного мрачнее, пафоснее и кровавее. Лет через пять я вернулась к ней. Тогда я написала второй вариант книги, а сразу после него - третий.

Они немного отличались, хотя там было довольно много общих сцен. К вопросу о композиции. Первая книга была от лица Курильщика, вторая о Кузнечике, третья "Шакалиный восьмидневник". Я распечатала ее в трех экземплярах, разделив на два томика. Продолжение тоже было, но только разрозненные, незаконченные главы. Финала не было". Дальше книга попала в Москву, долго путешествовала, перемещалась, пока не попала именно в те руки, которые ей и необходимо было попасть.

Всё происходит ровно тогда, когда нужно.

Я ведь мог так и никогда не прочитать "Дома", если бы не восторженный, даже страстный призыв одного из френдов ЖЖ с просьбой отдать свои голоса за книгу Мариам в открытом голосовании, традиционно устроенном "Большой книгой". Любопытство не порок, понимаю, что этой сентенцией я Америки не открываю, но для того, чтобы отдать свои 10 баллов, я решил хотя бы глазами пробежать несколько страниц, чтобы иметь представление о том, за кого отдаю свои баллы. Честно скопировав две части рукописи, я приступил к чтению и больше оторваться не мог. И даже, когда все было прочитано, книга не оставила равнодушным, накатывала и накатывала, словно бурные и неспокойные воды горной реки.

Вся наша жизнь - как неспокойная горная река. Вот он - маленький, чистый, хрустальный родничок, едва-едва зародившись, весело и озорно журча устремляется вниз, навстречу большой жизни, большим открытиям. И бежать бы ему быстро и легко, огибая большие валуны и подводные камни, пока не превратится он спокойную реку, медленно и с достоинством несущей груз своих вод.... Так бывает. Так часто бывает.

Но бывает и другое. Откуда не возьмись в этот ручеек вплетается другой. Может долгожданный и вполне закономерный. И тогда уже вместе - легко и спокойно навстречу судьбе.... Так тоже бывает. Можно плыть-бежать спокойно и весело, радуясь жизни и всему тому, что впереди. Но есть и перекаты, неспокойные перекаты, когда ручей уже не журчит, а бурлит, глухо клокоча, разбрызгивая себя в разные стороны.

И неведомо никому, что творится там, в глубине, где вода бешеным ритмом заворачивается в глубокие воронки и водовороты, белой рваной пеной вырываясь на осклизлые камни.... Но позади перекат - и опять вместе, опять вперед, опять беззаботно и открыто навстречу неизведанному. А сколько еще будет таких перекатов, сколько водоворотов и неспокойных мест.... А будут ли они? Может без них лучше?

Спокойнее? Кто знает.....

Кто знает, куда приведет героев Дома и нас с вами жизнь, путь долог, и в итоге само путешествие и есть цель. Поэтому Дом, созданный Мариам Петросян, будет стоять на том же месте "на окраине города, среди стандартных новостроек", будет ждать новых своих обитателей, которые создадут новые стаи и выпускать старые стаи в неведомый и страшный мир реальности, но мы все равно будем каждый раз возвращаться обратно в Дом, в котором...