Архимандрит Авель
Из Рязани в село Никуличи, что всего в трех-четырех километрах от города, шли два мальчика-подростка. Если со стороны городского кладбища с церковью "Всех скорбящих Радость" пройти полем эти три-четыре километра, то и выйдите к Никуличам. Это бывшее родовое имение благочестивых дворян Кублицких. Мальчики шли из церкви домой. По дороге у них было принято делать несколько остановок, каждая из которых носила священное название: Вифлеем, Иерусалим, Гефсиманский сад.
Останавливаясь, они вспоминали события, связанные в евангельском повествовании с этими названиями. Однажды между ними зашел разговор о том, кто из них кем хочет стать. "Мне бы хотелось быть схимником, чтобы у меня был свой храм, где я молился бы когда хотел и сколько хотел", - высказал один из них свое потаенное желание. Другой же сказал, что хочет стать архиереем, "чтобы принести пользу Святой Церкви и послужить ей во славу Божию".
Желание
каждого, высказанное от чистого детского сердца,
Господь исполнил в точности.
Один из них, Коля Македонов, стал
схиархимандритом Авелем, наместником
Свято-Иоанно-Богословского мужского монастыря. Второй, Боря Ротов, - митрополитом Ленинградским
и Новгородским, членом Священного Синода,
председателем Отдела внешних церковных связей,
Патриаршим экзархом Западной Европы.
Первая
хиротония, которую он возглавил в сане
архиепископа Ярославского и Ростовского 2
сентября 1961 года, была хиротония во епископа
архимандрита Алексия (ныне Святейшего Патриарха
Московского и всея Руси).
Описанная выше мирная картина происходила давно,
и может показаться, что перед двумя подростками
были широко открыты двери в Божий храм. Мы
сегодня живем в такое благословенное время,
когда восстанавливается из руин, открывается
вновь множество храмов, строятся новые, и можно
свободно приходить в церковь и молиться Господу.
Это воспринимается уже как само собой разумеющееся, и слава Богу. По информации ведущих информационных агентств страны, в этом - 2002 году в празднике Светлого Христова Воскресения приняли участие около 30 млн человек. Но тогда, в 40-е годы уже прошлого столетия, шла Великая Отечественная война. В Рязани, как и везде, после многих и жесточайших революционных гонений на Святую Церковь оставалась одна-единственная действующая церковь в честь иконы Божией Матери "Всех скорбящих Радость", и располагалась она, как упоминалось выше, не в центре города, а на кладбище.
Если вы посещали когда-нибудь Рязанский кремль, от красоты, мощи, величия которого дух захватывает, то сравните его с небольшой кладбищенской церковью, оставленной верующим в Рязани, и перед вами воочию предстанет масштаб антицерковной деятельности пришедших тогда к власти людей, попытавшихся отнять у народа то, что он строил веками. Почти повсеместно во всех городах России верующим оставляли только маленькие кладбищенские церкви.
Хотя официально Церковь не была
запрещена, не благополучие и даже не кусок хлеба
- сама жизнь ставилась в зависимость от веры.
Но представьте: зимой, чуть свет мальчики
вставали, тихо, чтобы не разбудить никого из
родных, в темноте быстро одевались и выходили на
улицу. Зябко, голодно... Встретившись, шли вместе в
церковь, на службу. И ничто: ни слякоть, ни дождь,
ни холод, ни другие обстоятельства - не могло
заставить их остаться дома.
Дети хранили в себе
святую веру так, как будто и не было вовсе всей
этой пропаганды. Поистине Сам Господь вел
избранных Своих.
Двух мальчиков благословил дружить и всегда
помогать друг другу на жизненном пути
необыкновенной, святой жизни владыка Димитрий
(Градусов), архиепископ Рязанский (впоследствии
схиархиепископ Лазарь), у которого они
иподиаконствовали. Владыка Лазарь был одним из
тех последних исповедников, через которых до
нашего поколения дошла преемственность
новомучеников Российских.
Мальчики навсегда сохранили дружбу, и когда безвременно скончался митрополит Никодим, именно схиархимандрит Авель прочитал над ним разрешительную молитву.
Святая обитель
В одну из летних паломнических поездок по святым местам привел меня Господь посетить святую обитель - Иоанно-Богословский монастырь, а в конце ноября 2001 года поехала в монастырь уже в третий раз, ибо душа всегда стремится туда, где ей особенно хорошо. Помолившись святителю Николаю, отправилась в путь. На удобный рязанский экспресс билетов не было, их надо брать заранее, но я откладывать поездку не стала, время дорого, поехала на простой электричке.
Шум, теснота, суета, пронзительные зазывные крики нынешних коробейников - картина обыкновенная. За окном замелькали сначала дома, потом деревья, вот и они выстроились в сплошную стену леса, а далее - бесконечные заснеженные поля. Вечерний сумрак постепенно сгустился, превратившись в ночную мглу. Темно, ничего не видно, и было немного не по себе от того, что так поздно еду.
А ехать долго,
четыре часа, потом еще на автобусе, потом немного
пешком...
Уставшая, наконец-то вышла на станции Рыбное. До
старинного села Пощупово, расположившегося у
ворот Иоанно-Богословского монастыря, автобус,
конечно, нескоро. Кругом темень, магазинчики,
привокзальные ларьки закрыты, и оттого эти
строения выглядят еще более убого и даже
мрачновато... В общем, когда я наконец-то увидела
святые врата монастыря, счастливо и глубоко
вздохнула, перекрестилась - слава Тебе, Господи!
Усталость сразу вдруг исчезла, как не было. Поклонившись, с трепетом вошла в святую обитель. Как-то она меня встретит...
В обители тихо, красиво, все убрано пушистым
снегом, как будто монастырь приготовился к
Рождеству. Старинная колоколенка XVII века с
престолом святителю Николаю, где летом проходила
служба, светится белыми стенами, но дверь
закрыта. Вдоль аллеи - большие замерзшие
деревья, закутанные в снег кусты, между ними -
голубое свечение фонарей, медленно кружатся
снежинки, и ни одного человека.
Никого. Я даже
чуть встревожилась, и глупая мысль пришла в
голову: вдруг все уже спят... хотя шел только
восьмой час. И тут увидела теплые огоньки окон
большого Иоанно-Богословского собора. Слава
Богу, служба идет... Летом храм был закрыт, и я еще
не была в нем.
Вы, дорогой читатель, конечно, не раз имели
радость присутствовать на архиерейском
богослужении, лицезреть его во всем благолепии,
красоте, торжественности, благочинии?
Ведь на
службах бывает так много, и слава Богу, народу, а
на архиерейских - тем более... Разве все углядишь?
В канун празднования Собора Архистратига
Михаила и прочих Небесных Сил бесплотных в
Свято-Иоанно-Богословском монастыре, в
кафедральном соборе, шло обычное, если можно так
сказать про праздничное, богослужение. Но
представьте: после долгой утомительной дороги,
шума, криков навязчивых продавцов, одуряющей
музыки, темноты вы вдруг очутились в тихой-тихой
заснеженной обители, поднялись по каменным
ступеням резного крыльца в храм, открыли
осторожно высокую тяжелую дверь и... как бы
взлетели на небеса, оставив мир где-то там, далеко
внизу.
Под высокими светлыми сводами, не покрытыми еще
росписью, - священники в сияющих белизной ризах,
на возвышении - его преосвященство епископ в
светлом парчовом одеянии, облитый светом
множества горящих свечей, вокруг золотятся иконы
со святыми ликами, открыты царские врата -
передо мной открылось настоящее небесное
торжество, залитое сверхъестественным, неземным
белым сиянием...
Народу было немного.
Неспешное, по древнему образу пение только подчеркивало благоговейную тишину, царившую в храме. Такое пение, наверное, редко где можно услышать, ведь везде свой особенный строй. К нему и привыкнуть надо еще, вернее, дотянуться. Да и не пение это вовсе - молитва Богу.
Свято-Иоанно-Богословский монастырь
Поначалу, придя в храм, мы услаждаемся духовной музыкой, мало вникая в слова молитв, - пишет Ионафан, архиепископ Сумской и Ахтырский. - А в богослужении главное - молитва. Все великие старцы услаждаются не музыкой, даже и духовной, а вознесением молитв, сладкозвучием, многомыслием стихир. Почему в Церкви возглашают 12 или даже 40 раз "Господи, помилуй"? Хватило бы, кажется, и одного раза, но нет, надо пропеть 12 или 40 раз "Господи, помилуй".
Или на Пасху "Христос воскресе"
возглашается снова и снова. Один старец по этому
поводу говорил так: "Пока душа не насытится,
она не хочет отходить от имени Господня, и только
когда напитается, идет дальше".
Чтобы ощутить, понять всю меру приземленности
мира, реальную цену его материальных
устремлений, всего того, к чему он так страстно и
тщетно стремится, нужно, наверное, вот так войти в
храм Божий из темноты мира, после дороги, грязи,
суеты и увидеть праздничное православное
богослужение во всей его духовной красоте,
неспешности и силе.
Мне кажется, сделать это
лучше в Свято-Иоанно-Богословском монастыре, в
день празднования Собора Архистратига Михаила и
прочих Небесных Сил...
В тот мой приезд Господь сподобил меня
удостоиться беседы с архимандритом Авелем,
наместником святой обители. Меня заинтересовала
одна служба, после которой все молящиеся в храме
встретили его с зажженными свечами. Когда я
спросила, почему так, мне ответили, что батюшка
Авель очень чтит этот день: ровно 56 лет назад он
принял монашеский постриг, который совершил
владыка Димитрий (Градусов), архиепископ
Рязанский, его духовный отец, пастырь, наставник.
И мне захотелось побеседовать с отцом Авелем о его постриге, о том, как он стал священником, о его детстве, о времени, когда он рос, и конечно, о владыке Димитрии, любимейшим духовным чадом которого он был. Но отец Авель, может быть, не очень хорошо себя чувствовал, здоровье у него слабое, и он не был расположен к беседе. Что же делать... После службы я все равно пошла за ним, стала просить, уговаривать.
Батюшка молча слушал, но согласия не изъявлял, потом сказал: "После как-нибудь". Тогда я, сознавая весь свой эгоизм, подумала: "Вот сейчас упаду в ножки ему и слезно буду умолять, чтобы он принял меня сегодня". Вдруг батюшка взглянул на меня и говорит: "Не надо падать в снег. Отдохну немного и пришлю за тобой" - и пошел далее к себе, сопровождаемый келейником. А я так и осталась стоять на дороге...
- Это его портрет?
- Да. Подойди поближе, посмотри на его
глаза. Сколько на своем веку видел архиереев, а
такого не встречал. Вот и еще стоит
фотокарточка... просто домашняя...
С фотографии на меня смотрели ласковые,
внимательные, как будто совсем живые глаза
владыки.
- Отец Авель, вы видели на своем веку много архиереев. Почему владыка Димитрий особенный? Чем он отличается от других?
- Все архиереи хорошие, очень хорошие. Да и вообще-то плохих я и не встречал архиереев. Чем отличается? Не знаю, чем он отличается. Всем... Все качества, какие только могут быть хорошие у человека, он всеми ими обладал.
- Простите, батюшка, а когда вы с ним познакомились?
- Его к нам в Рязань как правящего архиерея прислали в 1943 году. Я мальчик в то время был, начал иподиаконствовать еще у его предшественника, владыки Алексия (Сергеева)...
Архиепископ Димитрий со своими духовными чадами - отцом Авелем и иеромонахом Никодимом
- Когда мы узнали, что новый владыка
из протоиереев, в отличие от своего
предшественника-монаха, мы с моим другом (Борей
Ротовым, будущим митрополитом Никодимом) немного
пороптали, - смеется отец Авель. - Старый, да из
протоиереев. Нам хотелось, чтобы служба
по-монашески продолжала совершаться.
Времени прибытия нового владыки мы не знали, но
накануне его приезда мне был сон: иду я как будто
из города мимо церкви, а народ идет навстречу мне
из церкви и говорит: "Владыка служил, владыка
служил..." Я огорчился, думаю про себя: "А я на
службе не был.
Теперь новый владыка мне не разрешит служить, раз я не пришел". Смотрю - навстречу идет старец, видом как преподобный Серафим, - согбенный, с палочкой, только лицо другое - владыки, как я потом увидел. Я к нему подхожу, поклонился, сложил руки: "Владыка, благословите". Он благословил, но руку не дал, вместо этого вдруг ласково обнял меня. Тут я и говорю ему робко, что я у владыки Алексия иподиаконом служил...
А он тихо так отвечает: "И
у меня, дорогой мой, будешь в иподиаконстве
служить".
Прихожу в церковь, а мне говорят: "Коля, хорошо,
что ты пришел. Ведь к нам владыка новый приехал. Сегодня будет служить". Я говорю: "Как же мне
быть-то? Мне к 10 часам в военкомат". А меня
уговаривают: "Коля, мы без тебя боимся,
растеряемся. Ты же знаешь все. Помоги его
встретить, облачить, а потом пойдешь в военкомат.
Владыка к девяти приедет, у тебя целый час в
запасе".
Шла война. В военкомат стали вызывать уже
16-летних, вот и я получил повестку. А военкомат
рядом с церковью находился, в бывшей богадельне. Ее построил и содержал один благотворитель. Обитателям, кто мог двигаться, только и
послушания было - дорожки на кладбище подметать
и лампадки зажигать. Церковь-то кладбищенская,
там много было лампадок над могилками.
Приехал
владыка, встречаем его. Я подхожу к нему, а он
вдруг: "Дорогой мой!" - и повторилось все в
точности, как во сне: обнял, поцеловал. Я сразу его
лицо узнал тогда.
Началось богослужение, вижу, что десять минут
остается до назначенного в повестке из
военкомата часа, начал орарь с себя снимать, а
тоже не догадался: надо было подойти и
благословиться у владыки идти в военкомат, а я
вроде сам.
Вдруг владыка Димитрий повернулся от
престола и говорит: "Не снимай одеяние, стой
так..." Я не решился ослушаться, поправил
облачение и остался. Думаю: пусть хоть военный
трибунал судит, раз владыка сказал - не пойду
никуда. И не пошел в назначенное время в
военкомат. Обедня отошла, а владыка больше ничего
не сказал.
Только представьте: в 1943 году, во время войны,
ради послушания владыке не пойти в назначенное
время в военкомат!
Поистине, только вера спасает. После службы юноша отправился в военкомат, а там старуха-сторож изнутри: "Вы что, с ума сегодня все посходили?" Оказывается, кто-то писал повестки и не посмотрел, на какой день недели выпадает вызов, и в воскресенье, в выходной день, там никого не было! И владыке никто не мог сказать, куда собрался его иподиакон, но он остановил его.
Будущий митрополит Никодим (Ротов) служил секретарем у владыки Димитрия
- Дано было ему от Господа провидчество, - продолжает рассказывать отец Авель. -Я иду после службы и думаю: "Господи, тот владыка хорош был, а этот еще лучше". И как-то сразу после этого случая с повесткой и приснившегося сна прилепился к нему всем сердцем и душой. Вот так я и познакомился с владыкой. Потом он уехал в Ярославль, к своему хозяину - святителю Димитрию Ростовскому, имя которого носил, а мне предрек, что и я к нему приеду, хотя обстоятельства не располагались к этому - я тогда служил уже на приходе и не мог последовать за ним.
Но позже, как и сказал
владыка, действительно переехал в Ярославль и
служил при нем уже священником.
Отец Авель рассказывает, что владыка Димитрий
внушал к себе безграничную любовь всех, с кем ему
приходилось общаться. Ведь недаром власти отняли
у него приход в Ярославле и послали служить в
крошечную часовенку, надеясь, что туда к нему уж
не будет приходить такое количество народу на
службу.
Но и там, в крошечной часовенке, на службах собиралось так много людей, все стояли так плотно, что и пошевельнуться нельзя было. Сколько людей почитали этого большого молитвенника, любили безмерно, сколько духовных чад он взрастил, скольким людям он был единственным утешением! И что замечательно: власти делали все возможное, чтобы разлучить пастыря духовного со своими чадами, но тщетно.
Когда отец Авель, его любимое духовное чадо, по
воле властей был вынужден оставить родные места
и покинуть свою паству, уже его духовные чада так
же ехали за ним, продолжая окормляться у своего
любимого батюшки. Отец Авель настолько доверял
своему духовному наставнику, что скажи ему тот:
поди, прыгни с колокольни - он бы и прыгнул не
раздумывая...
- Владыке нельзя было не верить.
Он видел духовными очами все, что происходит вокруг, знал, предвидел все, что будет...
Рукоположение
- Отец Авель, вас рукополагал владыка? Расскажите, пожалуйста, об этом.
- Да, владыка. Дело было так. Родители мои работали и жилив городе, но недалеко за городом, в колхозе, у нас был дом, и мы на лето приезжали туда как на дачу. В колхозе пасека была, а работать на ней было некому. Мужчины все на войне, в колхозе одни ребята да старики. Наняли работать пчеловодом одного мужчину из города, но пасека у него плохо развивалась, пчелы гибли, никакого дохода.
На колхозном собрании этому пасечнику выразили общественное порицание, но один колхозник выступил и сказал: "Что же вы хотите? Он курит, он блудит, пчелы этого не любят. Какой же он пчеловод?" Кто-то реплику бросил: "Да где же нам монаха-то взять?" Тут вспомнили обо мне и предложили пойти на курсы пчеловодов. Я согласился.
- Отец Авель, почему же о вас вспомнили? Ведь вы еще даже не иподиаконствовали у владыки и до монашества было далеко...
- А меня с детства звали Коля-монах,
даже когда я совсем маленьким был. Говорят, я
очень любил в церковь ходить. Меня умоют, оденут,
выпустят на улицу гулять, а я сразу в церковь шел. Выйдут, спросят: где наш мальчик, а соседи
отвечают: он в церкви.
Однажды на пасеке у Николая защемило сердце,
"стосковалось, что ли", как выразился отец
Авель, хотелось плакать безо всякой причины,
плохо себя почувствовал, да и сон вспомнился со
святителем Николаем, где к смерти было ему велено
готовиться...
Как только закончил работу, пошел к
своему наставнику спросить, что это значит. Может
быть, душа чувствует, что пора умирать,
предчувствует наступление смерти, и нужно как-то
особенно подготовиться к ней. Ведь шла война,
город бомбили...
- Тогда у владыки была помощницей
замечательная женщина, Мария Ивановна, из Москвы. Она на рынке и продукты закупит, и приготовит, она
же занесет на почту корреспонденцию и получит ее.
В тот день к вечеру пошла Мария Ивановна на почту письма относить, стала дверь с улицы на ключ закрывать, а владыка ей говорит: "Машенька, не закрывай, ко мне сейчас Коля придет". - "Хорошо, владыка". Сошла с крыльца и машинально повернулась в ту сторону, откуда я шел. Остановилась, ждет. Я подхожу, она и спрашивает: "Ты договаривался, что ли? Иди, он ждет тебя. Не велел запирать".
Я ничего не
сказал, потому что, конечно, не договаривался,
владыка и так все знал заранее.
Вошел, сел и начал рассказывать про свое
состояние, свой сон. А он и говорит мне: "Ангел
мой, - он всегда так обращался ко мне, - это душа
твоя предчувствует, что в Совете Вышнем решена
твоя судьба. Волею Божией тебе нужно принимать
сан диакона". Это было так неожиданно для меня:
дело в том, что я мечтал стать монахом, принять
монашеский постриг.
"Нет-нет, владыка. Я бы вас
просил, чтобы вы меня в монахи постригли". А он
настаивает: "Диаконом надо быть". Я опять:
"У меня ни слуха, ни голоса нет" - владыка в
ответ смеется: "Нашел рыбу, что ли, безголосую? Преподобный Серафим тоже был безголосый, а вся
Россия его слышала и слышит. И он всех слышит. Ты
не имеешь права отказываться. Такова воля
Божия".
На день празднования иконе Божией Матери "Всех
скорбящих Радость", в престольный праздник
храма, владыка рукоположил меня во диакона.
Священство
Через год диакона Николая владыка Димитрий рукоположил в священники.
- Для меня это было тоже неожиданностью.
- Почему?
- Потому что я и не мечтал быть священником. Я знал таких священников, такие образцы. Ведь тогда священники были все старорежимные, с прекрасным образованием, все - проповедники, златоусты, и я - какой-то 19-летний мальчишка, какой же я священник? Вот владыка и не стал мне ничего предварительно говорить. 11 января по старому стилю, а по новому - 24-го это день преподобного Феодосия Великого, владыка всегда старался его чтить - он в этот день принял архиерейскую хиротонию.
Так и тогда: позвал меня и говорит: "Завтра я буду служить, и ты готовься. Пойди в церковь, там у отца Симеона исповедуйся" - и распорядился служить в белых облачениях, потому что шло еще попразднство Богоявления. Я ни о чем не догадывался, хотя владыка сам всегда меня исповедовал. А когда подошло время, на Херувимской, он мне покровец не на плечо кладет, а на голову, как ставленнику.
Что
же?.. Стала совершаться хиротония священническая. И повели, повели...
- И что дивно, - продолжает отец Авель. - Тут у
нас в Захарове, недалеко от Рязани, Полюшка
слепая жила. В тот день пришли к ней поутру две
женщины. А она вдруг их встречает и говорит:
"Ни-ни, сейчас я с вами беседовать не буду. Вы
идите назад в Рязань (а они рано пришли-то), и
когда у отца Авеля получите благословение, тогда
ко мне придете, тогда я с вами буду беседовать".
Они возражать ей не посмели, возвращаются назад, идут и по дороге рассуждают: "Как же у отца Авеля благословение получить, ведь он же диакон, диакон-то не благословляет?! Может быть, нам нужно просто к нему показаться и сказать: отец диакон, вот мы к Полюшке пойдем". Входят они в храм (храм-то действующий - один), а меня во священники рукополагают. Когда литургия завершилась и ставленник дает крест всем для целования, они подходят ко мне и говорят: "Батюшка, мы к Полюшке сегодня ходили, а она с нами не стала разговаривать, сюда послала, велела сначала у вас благословиться".
Я благословил, просфорочку ей
попросил отнести. Вот как она это могла знать?.. Такие люди-то Божии...
А потом владыка послал меня на приход, совсем под
городом, в Городище. Храм там был очень хороший, и
я три года в нем служил - с 47-го по 50 год...
- Вот на Пасху ходили, - вспоминает отец
Авель. - Матушка, что помощницей у меня была,
Царствие ей Божие, бывало, скажет: "В этой
семье - сплошная нужда". (У отца Авеля была
тогда замечательная помощница, во всем
самоотверженно ему помогавшая. - В.М.
) И пока
молебен служу, она на кухне все яйца выложит из
корзинки, деньги незаметно положит так, чтобы
нашли потом.
Один раз в Канищеве начали с 6 часов утра ходить на Пасху и до 12 ночи. Что же, люди просят, им дали только два дня освобождения от колхоза, а там три тысячи домов. Я утром встал, надо начинать, а ее нет. Думаю, куда она пропала, нервничаю, а начинать надо обязательно с ней. Вдруг она прибежала, задыхается от бега: "Батюшка, не ругай, батюшка, не ругай!" - "Ладно, потом разберемся, сейчас некогда".
А она в Рязань ходила ночью, чуть свет, и успела обратно вернуться. Отнесла две корзины крашеных яиц в дом для душевнобольных. Говорит, ей уж очень жалко их, они ведь тоже понимают, что Пасха пришла, а к ним никто не придет...
После войны вновь начались гонения на
Церковь. Власти стали использовать любые, самые
нелепые предлоги, чтобы дискредитировать
священнослужителей. Обвинения строились даже на
святой обязанности каждого священника помогать
своей пастве. Владыка Димитрий предвидел, что и
его духовное чадо не обойдут "вниманием",
потому и предсказал ему переезд из родных
рязанских мест в Ярославль, хотя поначалу отца
Авеля было решено перевести в Троице-Сергиеву
Лавру, подальше от местного начальства.
- Я поставил в известность о переводе меня в
Лавру своего владыку-старца: "Оставляю приход
не по своей воле, поэтому благословите на переход
в Лавру".
Владыка Димитрий ответил мне: "В
Лавре ты будешь жить только для себя, только себя
спасать, а мне здесь, в Ярославле, нужны
священники, приезжай ко мне". Тогда я и уехал к
нему в Ярославль. Там мне Господь привел и
похоронить его. А потом, в хрущевское время, тут
опять гонения начались...
Еще немного истории.
Четыре десятилетия
назад, при Н.С. Хрущеве, было трудное время для
Русской Православной Церкви, сравнимое по
масштабу гонений с революционным.
То был период
массового административного закрытия храмов...
В стране, где служили всего 70-100 священников и
где оставалось 50-60 православных храмов, тысячи и
тысячи идеологов и агитаторов атеизма работали. (Сравните:
в 1894 году Духовное ведомство России имело 56 000
церквей и 109 000 священников, в начале XX столетия
число их, может быть, в предвидении страшных
гонений, увеличилось почти вдвое.)
Только в
одном Краснодарском крае в поте лица трудились
над перевоспитанием православного гражданина -
"темного, невежественного, мешающего
строительству светлого будущего", около 3000
агитаторов и пропагандистов.
Священникам запрещали крестить детей, запрещали их причащать, посещать приходы, проповедовать, совершать крестные ходы, требовали от них, чтобы они не общались с верующими, не совершали паломничеств, не постригали в монашество, не реставрировали старые и не строили новые храмы. Священников не прописывали в паспортных столах, им не выдавали регистраций.
"Так уж все рязанцы приучены были - в первую очередь испрашивать благословения у святителя Василия Рязанского..." Икона XIX в. Рязанский историко-культурный музей-заповедник
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II вспоминает о том времени: "В 1964 году я был назначен управляющим делами Московской Патриархии и постоянным членом Священного Синода. Первое мое впечатление от управления делами: множество священнослужителей из различных регионов страны, сидящих в коридоре в ожидании приема. Это были люди, оказавшиеся без места в результате закрытия храмов, лишенные регистрации Совета по делам религии, не имеющие более средств к существованию.
Необходимо было
позаботиться об этих священниках и диаконах,
устроить их жизнь и дальнейшее служение. Другое
впечатление от управления делами - огромное
количество прошений об открытии храмов. И
единственное, что мы могли сделать, - это,
присоединив свое ходатайство, переадресовать
просьбы верующих в Совет по делам религий, но
храмы в то время не открывались. Более того, еще в
течение нескольких лет продолжалась кампания по
закрытию храмов".
- Вот как раз случай, опять с Полюшкой связан,
- продолжает беседу отец Авель. - Я находился
как бы на нелегальном положении, к служению меня
не допускали, а в церковь-то все равно ходил.
Как-то вхожу в кафедральный собор - и прямо ко святителю Василию Рязанскому, уж так все рязанцы приучены: в первую очередь к нему подходить как к живому, благословение испрашивать. Подхожу к святителю, и тут меня какая-то женщина за рукав дергает. Я повернулся: "Что случилось?" - а она мне говорит: "Батюшка, извините, я боялась, что вы войдете в алтарь и я не смогу с вами переговорить.
А мне нужно передать вам..." - "Что передать?" - "Я у Полюшки была. А Полюшка сказала: передай, мол, отцу Авелю, что он еще будет служить, и в соборе будет служить". Я десять лет потом в кафедральном соборе прослужил почетным настоятелем.
Постриг
Время беседы летело незаметно и быстро. Надо было уже заканчивать ее, дать отдых батюшке, но я еще не узнала, как отец Авель принял монашеский постриг. Ведь как раз вчера исполнилось 56 лет со дня его монашеского пострига.
- Батюшка, а монашеский постриг вы от кого приняли?
- От владыки Димитрия я принял постриг и в монашество, он же и в игумена меня возводил и великую схиму на меня возложил - все, все от него. На Архангела Михаила архиепископ Димитрий поехал в Ранненбург, теперь город Чаплыгин Воронежско-Липецкой епархии (раньше - Рязанской). И я его сопровождал. Там, в Чаплыгине самом, церкви не было, все были закрыты. Только в ближайшем селе, Кривополяна, церковь осталась во имя Пресвятой Богородицы.
Это бывшая
Ранненбургская Петропавловская пустынь.
- Мы с владыкой поехали служить в среду, на
Архангела Михаила, как в нынешний год, а в четверг
была "Скоропослушница". Туда приехало очень
много монахинь из Дивеева, больше послушниц,
которые готовились принять монашеский постриг
от владыки. Они уж из ссылки стали возвращаться.
Владыка тогда остановился у старосты, он был
очень болезненный.
Еще во время священства, когда
был подавлен мятеж белогвардейцев в Ярославле,
он попался в руки большевикам: его и били, и ноги
переломали, и теперь он очень болел, поэтому
постриг монахинь должен был совершаться не в
церкви. Владыка послал меня в церковь: "Пойди,
принеси мне облачение, Евангелие, крест,
ножницы..."
- Я пошел в церковь, а настроение у меня было
тогда, - опять смеется отец Авель, - как от обиды:
расстраивался, скорбел - всех постригают, а меня
нет...
Но владыке не решался сказать об этом... В храме, сбоку, стояла чудотворная Тихвинская икона Пресвятой Богородицы. Она и по сей день там пребывает. И мне тогда показалось, что образ Царицы Небесной как бы ожил. Я быстро подошел к ней, посмотрел - нет, показалось, наверное. Постоял немного у образа и обратился к Божией Матери со слезной жалобой: "Матерь Божия, что же это делается!
Вот владыка все обещает мне совершить мой постриг в монахи и не совершает до сих пор. Кто-то приехал - он их и знать не знает, - а сегодня уж и постригает, а меня нет". А потом мне стыдно, совестно сделалось за такие слова, я на колени упал перед Царицей Небесной и еще больше заплакал: "Матерь Божия, прости, прости меня. Зачем я так сказал? Зачем я так даже помыслил? Пусть владыка их постригает.
Ведь,
может, совсем Твоей воли нет, чтобы мне быть
монахом... Но только, Матушка Богородица, хотя бы
перед самой смертью удостой все же меня быть
самой последней овечкой Твоего стада... Я готов
ждать хоть до самой смерти..."
Проплакавшись, отец Авель умылся, собрался,
вернулся к владыке, облачил его. Владыка сел,
посадил его на лавку рядом и говорит: "Ну, ангел
мой, получай что просил!" Владыка поистине был
пастырем своему чаду, знал, видел духовными очами
все, что происходит с ним.
Тот смотрит на него в растерянности: "Что я просил?.. Я ничего не просил у вас, владыка". "А у Кого просил?" Обведя всех глазами, люди вокруг меня все незнакомые, кроме Марии Ивановны, отец Авель спрашивает: "Марья Ивановна, я у вас что-то просил?" - "Нет, Коленька". Тогда владыка прямо спрашивает: "Что ты сейчас вот в церкви просил у Матери Божией? Вот ты пошел в церковь собирать все, а я - в комнатку, помолиться Царице Небесной, просить Ее утвердить всех на постриг.
Она и повелела... Я сейчас и тебя буду постригать..." - "Владыка, как постригать?! У меня ничего нет с собой - ни мантии, ни рясы, ни клобука, ничего". - "Я ничего не знаю, я ослушаться Божию Матерь не могу". Вот так я принял постриг от владыки.
Эпилог
Наша беседа закончилась. Отец Авель
показал мне еще несколько фотографий владыки:
"Вон посмотрите, в мантии он в архиерейской".
На фото надпись: "Чаду моему милому, отцу Авелю
кроткому. 15.6.50 года. Архиепископ Димитрий".
Разрешил сделать фото на память, благословил и
отпустил с Богом. На прощание с улыбкой сказал:
"Ну вот, я тебе наговорил тут, теперь
разбирайся".
Уезжала я рано, в шесть часов, было темно, но за
ночь обитель вновь окуталась снежным покровом,
даже стволы деревьев запорошило снегом. В
большом городе теперь такого не увидишь. Тихо,
красиво... Господи, как трудно покидать обитель
Твою...
Валентина МОРЕВА
Спонсор публикации статьи: компания "Амикс Груп" предлагает услуги логистики. Воспользовавшись предложением компании, Вы сможете заказать контейнерные перевозки в Хабаровск, Владивосток, Южно-Сахалинск и в другие города. Использование современного мирового опыта, и оперативное реагирование на постоянно меняющиеся тенденции рынка логистических услуг, позволяет осуществлять работы соответствующий самым высоким стандартам качества. Так же к Вашим услугам железнодорожные, автомобильные грузоперевозки, и грузоперевозки авиатранспортом. Подробнее ознакомиться с предложением компании можно на сайте http://AmixGroup.ru
Отец Авель
Торжественной, но в то же время наполненной внутреннего драматизма была церемония вступления на престол 15 сентября 1801 г. императора Александра Павловича. Только близкие царю люди знали, что творилось в душе нового правителя России, который только что безмолвно согласился на убийство отца Павла I. Но ведь не напрасно граф Пален, один из организаторов убийства прежнего императора, сказал наутро Александру: "Довольно ребячиться, вступайте царствовать и покажитесь гвардии". Александр внял совету влиятельного вельможи и принялся царствовать властно и достойно, хотя о той трагической ночи будет помнить всю жизнь.
Одним из первых указов нового царя стало учреждение комиссии для пересмотра прежних уголовных дел. Среди прочих бумаг пересматривали и переписку о некоем монахе отце Авеле, который содержался в Петропавловской крепости с 26 мая 1800 г. за "разныя сочинения его". В марте 1801 г. Авель был отослан к митрополиту Амвросию для помещения в обитель по его усмотрению, после чего отправлен в Соловецкий монастырь. Позже, 17 октября, архангельский гражданский губернатор донес, что "Авель вследствие указа Священного синода из-под стражи освобожден и отдан архимандриту в число иных монашествующих".
На свободе отец Авель провел весь 1802 г., написав за это время еще одну книгу, в которой было сказано, что Москва будет взята французами и сожжена, и указал время -1812 г. Известие о предсказании дошло до Александра, который в раздражении повелел заключить Авеля в Соловецкую тюрьму до тех пор, "пока не сбудутся пророчества". И пришлось Авелю просидеть десять лет и десять месяцев. Летопись так говорит о времени, проведенном священником в тюрьме: "И видел в них добрая и недобрая, злая и благая, и всяческая и всякая: еще ж такие были искусы ему в Соловецкой тюрьме, которые и описать нельзя..."
Москва, как известно, Наполеоном была взята, и в сентябре 1812 г. Александр I, вспомнив об удивительном предсказании, приказал князю Голицыну написать в Соловки с требованием монаха освободить. В повелении было написано: "Если жив, здоров, то езжал бы к Нам в Петербург. Мы желаем его видеть и нечто с ним поговорить".
Авеля освободили, снабдили его паспортом, деньгами и одеждой. Летопись повествует: "Отец же Авель, видя у себя паспорт и свободу во все края и области, и потече из Петербурга к югу, и к востоку, и в прочия страны и области. И обшед многая и множество. Был в Царьграде, и во Иерусалиме, и в Афонских горах; оттуда же паки возвратился в Российскую землю". Поселился святой отец в Троице-Сергиевой лавре, жил тихо, мало общаясь с окружающими. Зачастили было к нему московские барыни с вопросами о дочерях да женихах, но инок отвечал, что он лишь монах, а не провидец.
Писать все же Авель не бросил. К примеру, графине Прасковье Потемкиной он сообщал, что сочинил для нее несколько книг, которые вскоре вышлет. Однако пророчеств в них уже не было, поскольку в другом письме Авель сетует: "Я от вас получил недавно два письма, и пишете вы в них: сказать вам пророчество то и то. Знаете ли, что я вам скажу: мне именным указом запрещено пророчествовать.
Так сказано, ежели монах Авель станет пророчествовать вслух людям или кому писать в хартиях, то брать тех людей под секрет и самого монаха Авеля и держать их в тюрьме или в острогах под крепкими стражами. Видите, Прасковья Андреевна, каково наше пророчество или прозорливство, - в тюрьмах ли лучше быть или на воле. Я согласился ныне лучше ничего не знать, да быть на воле, нежели знать, да быть в тюрьмах и под неволею".
Как добровольный скиталец Авель переходил из монастыря в монастырь, странствовал по разным местам России, но чаще проживал в Москве и в Московской губернии. Здесь он подал прошение о принятии его в Серпуховский Высоцкий монастырь, куда и поступил 24 октября 1823 г. Вскоре разгласилось по Москве новое предсказание Авеля - о скорой кончине Александра I, восшествии на престол Николая Павловича и о декабрьском бунте. Но на сей раз русский пророк, похоже, ошибся, ибо, согласно легенде, Александр все-таки не ушел из бренного мира, а продолжил свое бытие совсем в другом облике и в другой сущности. И кто знает, какая из них была ему милее.
Слухи по столице и по губерниям ходили разные, но сводились к тому, что император Александр Благословенный не умер, а вместо него похоронен кто-то другой. В архивах канцелярии Военного министерства хранится сборник таких слухов, записанных неким дворовым человеком Федором Федоровичем, под заглавием "Московские новости, или Новые правдивые и лживые слухи, которые правдивые, а которые лживые, а теперь утверждать ни одних не могу, но решил на досуге описывать для дальнего времени незабвенного, именно 1825 г. с декабря 25 дня". Вот наиболее характерные из них.
"Государь жив, его продали в иностранную неволю... Государь жив, уехал на легкой шлюпке в море... Гроб Государев везут ямщики, которым дано за провоз 12 тысяч рублей, что находят весьма подозрительным. Шульгин, московский полицмейстер, о сем разговаривал, да и князь Голицын, московский генерал-губернатор, находится в немалом сомнении о сем... Князь Долгоруков
Юрий Владимирович после блаженныя кончины Александра I не присягал еще ни одному из новых государей, а желает прежде видеть тело покойного Государя своими глазами в лицо, тогда и присягнет, кому должно, - то народ из онаго ожидает чего-нибудь невеселого... Государево тело сам Государь станет встречать, и на 30-й версте будет церемония им самим устроенная, а везут его адъютанта, изрубленного вместо него, который ему сказал, а он бежал тогда и скрылся до Петербурга...
Когда Александр Павлович был в Таганроге и там строился дворец для Елизаветы Алексеевны, то Государь приехал в оный из заднего крыльца. Стоявший там часовой остановил его и сказал: "Не изволите выходить в оное крыльцо, вас там убьют из пистолета". Государь на это сказал: "Хочешь ли ты, солдат, за меня умереть, ты будешь похоронен, как меня должно, и род твой будет весь награжден" - то солдат на оное согласился, а Государь надел солдатский мундир и встал на часы, а солдат надел царский, Государя шинель и шляпу и пошел в отделываемый дворец, прикрыв лицо шинелью.
Как зашел в первые комнаты, то вдруг из пистолета по нем выстрелили, но не попали, солдат повернулся, чтобы назад идти, то другой выстрелил по нем, прострелил его, солдата подхватили и потащили в те палаты, где жила супруга Государева, и доложили ей, что Государь весьма нездоров и потом после помер яко Государь. А настоящий Государь, бросив ружье, бежал с часов, но неизвестно куда, и писал Елизавете Алексеевне письмо, чтобы оного солдата "хоронили как меня".
Нарушил обет молчания и отец Авель. Когда весной 1826 г. готовилось вступление на престол Николая I, графиня П. Каменская спросила бывшего в то время в Москве монаха: "Будет ли коронация и скоро ли?" Авель отвечал ей: "Не придется вам радоваться коронации". Эти слова разнеслись по Москве, и многие объясняли их так, что коронация вообще не состоится из-за странной смерти Александра...
Сам же прорицатель, вероятно, предчувствуя, что толки о вступлении на престол нового правителя могут иметь для него печальные последствия, в июне 1826 г. ушел из Высоцкого монастыря. Но по отправленным письмам его все-таки нашли в Тульской губернии, близ соломенных заводов, в деревне Акуловке. По повелению императора Николая, указом Священного синода от 27 августа 1826 г., Авель был отправлен под присмотром в арестантское отделение Суздальского Спасо-Евфимиева монастыря.
Тем и закончились странствия и прорицания отца Авеля. После продолжительной тяжелой болезни он скончался в тюремной камере 29 ноября 1841 г. и был похоронен за алтарем арестантской церкви Святого Николая.
Из книги Оживший кошмар русской истории. Страшная правда о Московии автора
Глава 3. КАИН И АВЕЛЬ Был ты видом довольно противен, Сердцем подл, но не в этом суть. Исторически прогрессивен Оказался твой жизненный путь. Н. Коржавин ПотериИз 74 крупных городов Руси монголы в 1237-1238 годах разрушили 49, из них 14 обезлюдели навсегда. Современная Рязань -
Из книги Нерусская Русь. Тысячелетнее Иго автора Буровский Андрей Михайлович
Каин и Авель Все происходило по железной логике служения иноземным завоевателям: путь к политической карьере, приобретению богатств, самосохранению лежал через предательство. В том числе шел по трупам самых близких людей. Не все на это шли, но предательство и подлость
Из книги Повседневная жизнь дворянства пушкинской поры. Приметы и суеверия. автора Лаврентьева Елена Владимировна Из книги Мифы древности - Ближний Восток автора Немировский Александр Иосифович
Авель и Каин с его потомством Пустынею я вновь один бреду, Хрустят под сапогами кости веток. Как страшно быть у Бога на виду: Ведь взгляд его так мстителен и меток. И тени нет, какая при луне По-обезьяньи жалко подражала. И скорпион вонзает в душу мне Свое, как луч,
Из книги Фридрих Вильгельм I автора Фенор Вольфганг
Отец "Приказываю вам позаботиться о Фрице. Бог отблагодарит вас за это", - писал Фридрих Вильгельм 26 апреля 1715 г., отправляясь в померанский поход. С мыслью о сыне он вступил в бой за Штеттин.Король-солдат долго не мог оправиться от смерти обоих сыновей, родившихся у Софьи
Из книги Толпа героев XVIII века автора Анисимов Евгений Викторович
Монах Авель: русский Нострадамус На иллюстрации - Соловецкий монастырь. 1827. Неизвестный гравер. Фрагмент. 12 марта 1901 года император Николай II с императрицей Александрой Федоровной (по другой версии - с министром двора Фредериксом) приехали в Гатчинский дворец, подошли
Из книги Повседневная жизнь итальянской мафии автора Кальви Фабрицио
Каин и Авель Для сицилийских следователей, занимавшихся этим делом, участие Джованни Бонтате в убийстве брата было очевидным. Многие "люди чести" в Палермо прозвали его Каином, но не за то, что он не спешил клясться отомстить за брата, а за то, что, даже не дождавшись
Из книги Жизнь с отцом автора Толстая Александра Львовна
Отец Когда я была подростком, я мало видела отца, мне кажется, все случаи, когда он говорил со мной, я знаю наперечет.Помню, я расстелила карту полушарий в зале на паркете, и, лежа на животе и задрав ноги кверху, смотрела в нее и мечтала. Я старалась на месте синих пятен
Из книги Курбский против Грозного или 450 лет чёрного пиара автора Манягин Вячеслав Геннадьевич
7. ОТЕЦ ЛЖИ Из вышеизложенного видно, что практически все "свидетельства жестокости" этого периода основываются на письмах и сочинениях Курбского, достоверность которых очень сомнительна и на которые невозможным полагаться как на серьезный источник. Таким образом,
Из книги Книга 2. Меняем даты - меняется всё. [Новая хронология Греции и Библии. Математика вскрывает обман средневековых хронологов] автора Фоменко Анатолий Тимофеевич
2. Каин и Авель, убийство Авеля, раздел человечества на два народа Эти события описаны в кн. Бытие 4-5.1а. БИБЛИЯ. Начало распространения рода человеческого. Два первых "народа" после прародителей - это братья Каин и Авель. Затем КАИН УБИВАЕТ АВЕЛЯ (Бытие 4:8). См. рис. 2.48.
Из книги Великие пророчества о России автора Бурин Сергей Николаевич
Вещий Авель Судьбы великих пророков неизменно связаны с тяжелыми жизненными испытаниями. Более двадцати лет отсидел в шести тюрьмах и трех крепостях отец Авель. История его заточения началась в марте 1796 года, когда он был доставлен в Тайную экспедицию. Это был угрюмый на
Из книги Все великие пророчества автора Кочетова Лариса Из книги Несостоявшийся император Федор Алексеевич автора Богданов Андрей Петрович
Отец В январе того года все шло при Московском дворе как обычно. Алексей Михайлович давал прием посольству попавших в трудное положение, осажденных врагами Нидерландов, обещал помощь. На следующий день он с царицей и вельможами слушал приехавшего с посольской свитой
Из книги Скопин-Шуйский автора Петрова Наталья Георгиевна
Отец Год рождения отца Михаила - князя Василия Федоровича Скопина-Шуйского - неизвестен. Но по надписи на водосвятной чаше, вложенной в Соловецкий монастырь, можно определить день его рождения: "Княже Василий княже Федоров сын Шуйского Скопина, а молитвенное имя ему
Из книги Мифы и загадки нашей истории автора Малышев Владимир
Ларец Павла I и прорицатель Авель В Гатчинском дворце, где, будучи наследником, постоянно жил император Павел I, есть одна небольшая зала. Там на пьедестале стоял большой узорчатый ларец с затейливыми украшениями. Ларец был заперт на ключ и опечатан. Вокруг на столбиках
Из книги Царский Рим в междуречье Оки и Волги. автора Носовский Глеб Владимирович
13. Юного Тита Манлия отец отправил в деревню Юного Давида отец отправил на отдаленное пастбище Секст Аврелий Виктор говорит, что отец отправил Тита Манлия В ДЕРЕВНЮ , с. 194. По-видимому, это произошло в то время, когда Тит Манлий был ещё мальчиком или юношей, поскольку
Доклад насельника Иоанно-Богословского монастыря Рязанской епархии иеромонаха Мелхиседека (Скрипкина) на конференции, посвященной 1000-летию русского присутствия на Афоне "Семья как основа формирования будущего подвижника" (Николо-Перервинский монастырь Москвы, 18 мая 2016 года)
Дорогие отцы, братия и сестры!
Позвольте к букету памятных слов о Святой Афонской Горе, которые звучат ныне по случаю 1000-летнего присутствия русского монашества на Афоне, приложить скромный цветок и сего выступления, посвященного приснопамятному архимандриту Авелю (Македонову), старцу нашей святой обители. Мы вспоминаем о нем сегодня, во-первых, потому, что его жизнь оказалась тесно переплетенной с историей Афона, с его духовной традицией, ибо на протяжении более восьми лет, с 1970 по 1978 гг., он жил на Афоне и долгое время управлял русским Свято-Пантелеимоновым монастырем.
Наше желание вспомнить сегодня отца Авеля, поговорить о нем усугубляется еще и тем обстоятельством, что почти ровно 27 лет назад, в мае 1989 г., по благословению Святейшего Патриарха Пимена и определению Священного Синода он был назначен наместником нашей Богословской обители. Во многом именно отцу Авелю Иоанно-Богословский монастырь обязан своим возрождением.
Каковы же основания того благочестия, силою которого он так много сделал для возрождения нашего монастыря, сумел духовно помочь многим и многим людям - и монашествующим, и мирянам?
Несмотря на то, что юность батюшки пришлась на трудное время, когда страна стремилась к светлому будущему, но без Бога, - яд атеистической пропаганды не затронул его души. Напротив того, семена веры, брошенные в бразды его души родителями, принесли плод сторицею.
Он родился в большой крестьянской семье еще до коллективизации, в 1927 году, в селе Никуличи под Рязанью. Всем управляла бабушка, дедушки не было. Семья была очень трудолюбивая, православная, с традициями. Ходили на молебны и в Николо-Радовицкий монастырь, и в Иоанно-Богословский.
У бабушки, отцовой матери, было семеро человек детей, потом она взяла еще четверых. Муж у нее умер молодым, но она не сломалась, вела всё хозяйство. Отец Авель, а тогда просто Коля, никогда не слышал, чтобы кто-то ответил бабушке грубо. Все показывали дружелюбие, любовь. Имена-то даже были ласкательные: Настюшка, Грунятка. Батюшка Авель говорил, что лучший учитель - это семья. Иногда, кажется, ребенку говоришь, а у него мимо ушей. Но он это складывает, как в копилку. Запоминает, как в семье заведено.
Когда батюшка пошел в школу, - стал соприкасаться с ребятами. А там разные. Не хотелось ему быть белой вороной. Подумал: "Буду как они". Но так и не научился ни курить, ни ругаться.
Однажды во время войны, когда ему было 14 лет, произошел такой случай. Был голод. Ребята позвали его в совхоз. Там, говорят, морковь очень хорошая, сладкая, крупная. Поддался он соблазну, надергал, пошел домой, постучал. Дверь отворил отец. Мальчик подумал, что тот похвалит, скажет: "Молодец!", а он взял эту морковь и этой морковью мальчика - и так, и этак! А потом ее в крапиву бросил и говорит: "Это в первый и в последний раз. Не позорь наш род. У нас в роду никогда никто ничего чужого не брал. Продать, купить, обменять - можно, брать без спросу - нельзя".
Во время войны будущий отец Авель, Коля Македонов, целыми днями хлопотал по дому, заботился о младших братьях и сестрах. Отец его в госпитале работал; мать целый день была занята на производстве. А он трудился по дому: и пек, и стирал, и шил - обшивал своих братьев и сестер. Родные по пайкам сдавали ему продукты, а Коля думал: "Сейчас поедят, а Пасха подойдет - и нечего будет на стол поставить".
Муки настоящей отсыпа́л, сахара, всё это в сундук относил, в сени. А подошла Страстная седмица, мама и говорит: "Думала, пайки будут давать, а оказалось - отложили, только к маю дадут. Как же у нас к Пасхе-то будет?" - "Мам, будет к Пасхе!" Принес, а она: "Ты где взял?" - "Вы всё принесли". - "Как у тебя сил хватило голодным сидеть, а всё ..." - и замолчала.
А вот еще один примечательный, яркий случай из жизни отца Авеля и его семьи.
Когда шла война, его маме было 38 лет. Отец был призван в армию. Она была беременна и, что называется, на сносях. Но роды наступили раньше больницы.
Когда дома начались схватки, она послала Колю за ее отцом: "Пойди за дедушкой. У меня уж роды". Он побежал в сельсовет, в колхоз, пока лошадь нашли - ребенок застыл, зима была. Она простыла и заболела. Когда она умерла, - пришла ее сестра. Такая сестра была - Колю не любила. Как ни придет: "Все Евангелие читаешь? Евангелие тебе хлеб не даст, газеты надо читать, журналы читать"...
Пришла и говорит: "Вот если бы твоя мамка меня послушалась, была бы жива". - "А чего же она тебя не послушалась?" - "Я ей говорила: на кой тебе нужно, и так ребят полно". А она сказала: "Дуська ты Дуська, если бы ты побывала в Иоанно-Богословском монастыре, видела картину Страшного Суда, какие муки за убийство своих детей... Нет, умру, но аборта делать не буду".
Жизнь его была жизнью в лоне Церкви, в русле церковного Предания и основывалась на глубоко-христианском отношении к самому себе, окружающим людям и событиям. Суть этого Предания, а также традиции, вспомоществующие ее обретению, отец Авель изучал с детства. Не учившись в семинарии, он очень хорошо знал Священное Писание и Жития святых. Житие почти любого святого мог рассказать - где жил тот или иной святой, когда страдал, какие были его подвиги.
Он помнил многих и многих святых и их внутреннему устроению, их добродетелям старался подражать. Все святые стремились жить в покаянном расположении ума и сердца и непрестанно памятовать о Христе, призывать Его на помощь во всяком добром деле: и прежде всего, в борьбе со своими страстями, со своим "ветхим человеком". В этом - воля Божия "благая, угодная и совершенная" (Рим. 12:2).
Это прочная основа благочестия, как для монашествующих, так и для мирян, хотя внешние формы жизни у тех и других в некоторых отношениях различны.
Для тех, кто избрал монашеский путь жизни по призванию, - послушание, безбрачие и нестяжание служат удобнейшим пособием для обожения. И отец Авель был одним из таких людей. Отозвавшись на призыв Божий, он пожелал понести бремя этих трех монашеских обетов, и Господь, обучив его искусству истинно духовного, покаянного жития, в том числе и на Святой Афонской Горе, дал с избытком вкусить от плодов этого искусства.
В то время как подавляющее большинство наших соотечественников жило в мечтах о светлом будущем, которое понималось ими исключительно как земное душевно-телесное благоденствие, - отец Авель в 1945 году принимает монашеский постриг. И это был очень важный шаг, сделавший возможным его будущее пребывание на Афоне.
В 1948 году Управляющего Рязанской епархией, архиепископа Димитрия (Градусова), у которого молодой отец Авель был иподиаконом, переводят на Ярославскую кафедру. С собою он забирает отца Авеля, ставшего к тому времени иеромонахом, и другого своего иподиакона - Бориса Ротова, которому Промысл Божий уготовал впоследствии служение митрополита. Начинается пора священнического служения на Ярославской земле. Молодой, ревностный, рассудительный священник, к которому шел народ, раздражал власти, и против него в местной прессе была развернута клеветническая кампания. Отец Авель был переведен назад в Рязанскую епархию на отдаленный приход.
В 1969 году он уже архимандрит, настоятель Борисо-Глебского кафедрального собора Рязани. В это самое время друг детства отца Авеля, митрополит Ленинградский и Новгородский, Председатель Отдела внешних церковных сношений митрополит Никодим вместе с Патриархом Алексием I начинают хлопотать о пополнении численности братии Русского Свято-Пантелеимонова монастыря на Афоне.
Узнав от митрополита Никодима о группе монахов из восемнадцати человек, об отъезде на Афон которых Святейший Патриарх Алексий I собирался ходатайствовать перед советским правительством, отец Авель только вздохнул: "Какие они счастливые!"
- Ты это, старец, серьезно? - спросил владыка Никодим. - А ты хотел бы быть на Афоне?
- Всякий монах может только мечтать окончить свою жизнь в уделе Пресвятой Богородицы.
Отец Авель был включен в этот список. Но прошло десять лет, прежде чем он смог выехать на Афон. Из тех девятнадцати человек только он и иеромонах Виссарион (Остапенко) смогли прибыть на Святую Гору. Причина тому - неблагоприятная политическая обстановка как в Советском Союзе, так и в Греции. В Союзе установка на безбожие, в Греции у власти хунта, "черные полковники", не благоволившие русским. Да и Константинопольский Патриархат долгое время не был расположен допускать на Афон русских монахов.
На совещании в Лавре святого Афанасия на Афоне 24 июня 1963 года Патриарх Болгарский Кирилл, обращаясь к Патриарху Константинопольскому Афинагору, воскликнул: "Ваше Святейшество, Господь взыщет с Вас, а история Вас осудит, если в Ваше патриаршество угаснут славянские лампады на Святой Горе!" И Патриарх Афиногор ответил: "Все Церкви могут посылать на Афон столько монахов, сколько сочтут нужным". В первую очередь имелась в виду, конечно, Русская Церковь. Но прошел еще не один год, прежде чем поездка стала возможной.
Приехав на Афон, отец Авель имел возможность в течение почти года ежедневно общаться с удивительным старцем, игуменом Свято-Пантелеимонова монастыря, архимандритом Илианом (Сорокиным), представителем дореволюционной братии. Каждый день после богослужения он провожал отца Илиана до его кельи и часто беседовал с ним, жадно впитывая в себя всё услышанное от него об обители, братии и монастырской традиции.
Те добродетели, которые отец Авель возрастил в себе до приезда на Афон, - любовь к молитве, благоговение перед святынями, искусство духовного и административного руководства - на Святой Горе возмужали. Получив прививку от Афонского сада, они стали надежнее, краше, благоуханнее.
Традиции внимательной молитвы вообще и умно-сердечной, Иисусовой молитвы, в частности, отец Авель учил на примере собственной жизни. Многие люди, хорошо знавшие отца Авеля, отмечали присущую ему особенность: во время совершения богослужения он всегда был предельно сосредоточенным и даже казался строгим и неприступным. Но в обыденной обстановке был настолько добр и приветлив, что, казалось, это совсем другой человек, не тот, которого только что видели облаченным в священнические одежды, совершающим богослужение.
Его идеал молитвы - всегда помнить, что Бог рядом и всё видит. Этот образ непрестанной молитвы, о котором говорит святитель Василий Великий, был начертан на сердце приснопамятного батюшки.
Когда отец Авель служил литургию, он весь уходил в молитву. Когда молился, от всего отходил, особенно когда начинался Евхаристический канон. Батюшка учил: 2Главное - это внутренняя молитва и внутреннее содержание в любом человеке".
Вопрос о внимательной молитве насущен и для монашествующих, и для мирян. Как сосредоточиться на словах молитвы? Святитель Игнатий (Брянчанинов) писал, что единственный жертвенник, на котором дозволено человекам приносить молитвенные жертвы Богу, единственный жертвенник, с которого молитвенные жертвы приемлются Богом, это смирение. Человек, видящий себя грешным, оплакивающий свои грехи и призывающий Бога на помощь, чтобы Он Своею благодатью очистил его от скверны грехов и страстей, идет по пути спасения.
Господи, помоги мне увидеть мои грехи и страсти.
Господи, дай сил оплакать их.
Господи, пошли свою очистительную благодать, да избавлюсь я от них.
Этими и подобными молитвенными воздыханиями душа человека с Божией помощью поставляется в правильное положение по отношению к Богу и окружающему миру. Самого себя человек начинает постепенно мыслить и переживать существом грешным, слабосильным, неспособным без Божией помощи обрести спасение, наследовать Рай. Бог становится для него Источником всякого блага, Врачом врачей, Единственным, кто может даровать жизнь вечную.
Из смиренного расположения души, возбуждаемого вышеуказанными (или подобными им) приготовлениями, хорошо призывать Имя Божие на свои грехи и страсти, молясь против них словами Иисусовой молитвы: "Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго", т. е. избавь меня от тщеславия и гордости, маловерия и неверия, блудных и хульных помыслов, чревоугодия и прочей скверны.
Шествуя по пути смирения, человеку удобно бывает молиться не только Иисусовой молитвой, но и словами разнообразных церковных молитв и песнопений, которые он слышит в храме, или читает самостоятельно. Слушая - слышать и переживать их.
Будучи на пути смирения, он напрягает свои слабые человеческие силы, обращаясь к смыслу молитвенных слов. Однако, этим не ограничивается и просит, чтобы Господь помог уразуметь смысл этих слов - но так, как угодно Ему и только Ему; чтобы Он послал Свою вспомоществующую благодать и помог пережить эти слова в сердце - и опять же, так, как Ему угодно. Слова молитв и песнопений таким человеком начинают восприниматься как лекарства, с помощью которых Бог старается уврачевать его душу: утешая, просвещая, возбуждая к борьбе с его "ветхим человеком".
Внимание, собранность во время молитвы было яркой отличительной чертой отца Авеля. Однажды, в середине 70-х годов, в один из его приездов с Афона в Советский Союз, его вез один таксист, который в салоне автомобиля включил громкую светскую музыку. Она долго играла, а отец Авель сидел и молился по четкам. Водителю сделали замечание, что отец Авель - духовное лицо, русский игумен с Афона, и в его присутствии не следует включать светской музыки, на что водитель ответил: "Я его уже не первый раз везу. Он молится и все равно ничего не слышит".
По воспоминаниям митрополита Оренбургского Вениамина, отец Авель, причастившись Святых Христовых Таин по окончании Божественной литургии, постоянно вычитывал определенное количество Иисусовых молитв. При этом никакие внешние обстоятельства, разговоры или действия его не отвлекали.
В 1978 году батюшка приехал с Афона в Ленинград на похороны своего духовного друга митрополита Никодима (Ротова). В соборном храме Александро-Невской Лавры ему довелось прочитать над почившим владыкой разрешительную молитву. Вскоре после похорон он пожаловался на плохое самочувствие и был вынужден лечь на обследование в больницу. Результаты медицинского обследования оказались неутешительными, и епископ Ювеналий (ныне митрополит Крутицкий и Коломенский), тогда исполнявший обязанности председателя ОВЦС сказал: "Отец Авель, я вынужден Вас опечалить..." Так батюшка остался на Родине.
И в этом был несомненный Промысл Божий. Обретя опыт святогорской жизни, отец Авель был возвращен Господом к российской пастве, чтобы с еще большей рассудительностью вести ее по пути спасения в условиях тогдашнего сложного атеистического времени, чтобы впоследствии возродить Иоанно-Богословский монастырь Рязанской епархии, нашу родную обитель.
Примечательно, что еще на Афоне, когда батюшка Авель подолгу беседовал со схиархимандритом Илианом, расспрашивая его о святогорской жизни, тот, между прочим, часто рассказывал отцу Авелю одну и ту же историю об одном священнике, который приехал на Афон, чтобы там умереть, но Господь судил иначе и благословил его вернуться назад в Россию. Отец Илиан очень часто вспоминал об этом случае, и батюшке стало казаться, что игумен, наверное, забывает, что уже неоднократно говорил об этом. И лишь когда отцу Авелю пришлось вернуться на Родину, он понял смысл этого повторения.
Когда в 1989 году Церкви бы возвращен Иоанно-Богословский монастырь, отец Авель был назначен его наместником.
Традиция ревностного служения Богу и людям, закалившая его благую ревность на Афоне, ярко проявилась у него в Богословской обители.
Отец Авель вспоминал: когда он прибыл на Афон, в Пантелеимоновом монастыре служба шла параллельно в двух местах ... а братии всего 14 человек, и большая часть недвижимы. "Дошло до того, что я один три года служил бессменно, а служба там ранняя, ночью. Ночью надо служить, а потом и вечерняя служба. А еще ведь и братия, болящие и неходячие. Всё обойдешь с крестом, возвращаешься со службы в келию, переодеваешься в сухое и думаешь: ну может хоть сегодня-то не будет никого... Глядь, идут: от губернатора, из министерства, то послы, то еще кто-нибудь. С одними попрощаешься - другие тут же явятся. А там уж в колокол ударили - к вечерне надо выходить, а дальше в ночь..."
Как наместнику Иоанно-Богословского монастыря батюшке тоже пришлось столкнуться с немалыми трудностями: всё разорено, храмы неустроенны, жилья почти никакого нет... но опыт преодоления трудностей на Святой Горе ему, несомненно, помог.
Отец Авель рассказывал, что правящий архиерей, владыка Симон понимал, как трудно здесь и говорит ему: "Батюшка, Вы уж живите дома. Там все удобства. А сюда будете только на праздник приезжать". А отец Авель отвечает: "Да я тогда не смогу быть Вашим наместником. Как же это я не буду знать, что братья делают? Как живут? Может, они тут гулять будут? Я приеду в субботу, а они все явятся передо мной, выстроятся. Вахтовым методом я не могу".
Вот еще один пример из тогдашней его жизни. Накануне освящения Богословского собора, которое состоялось 20 мая 1989 года, велись напряженные работы по водружению креста на куполе. Они закончились буквально за несколько часов до приезда архиепископа Симона, который в сослужении наместника и священнослужителей освятил престол храма и совершил на нем первую Божественную литургию. Но к этому моменту в храме еще не были установлены двери и часть окон, и когда проводили владыку, отец Авель, вместо того чтобы идти отдыхать, остался сидеть в храме, охраняя престол от случайных прохожих, сельских коз и овечек, которые тогда свободно бродили по территории монастыря.
В первую очередь отец Авель заботился о внутренних монашеских делах братии.
На службе к нему подходила под благословения вся братия. Он со всеми здоровался, спрашивал каждого: "Как у тебя дела? А что ты сегодня такой хмурый, что у тебя случилось? А где этот? Почему его нет? А тот куда про- пал?" - "Батюшка, он уехал". - "Куда уехал?" - "Он уехал учиться". - "А что у него там? Экзамен? Ну, помолимся, помолимся".
Он очень серьезно относился к послушанию. Для него это было сакральное. Он говорил, что никогда не надо себя жалеть, никогда. Это самое страшное, саможаление, когда человек начинает себя жалеть и рассчитывать на свои силы и возможности.
Еще одна традиция, которую отец Авель вынес из своей святогорской жизни - это то, чтобы братию монастыря формировать из послушников и пострижеников своей обители, не принимать монахов из других монастырей.
Основанием для такого решения были, по-видимому, воспоминания о неприятных ему возражениях новоприбывших на Афон: "А у нас так водится" (письмо от 14 июня 1977 г.). Он говорил новоприбывшим: "Мы на Святую Гору пришли за тем, чтобы воспринять древние традиции, понять их!"
Сам же он до Афона был только приходским священником - монастырей в Советском Союзе практически не было, и афонские традиции воспринимались им самим без каких-либо внутренних препятствий. Конечно, это важное правило имело и имеет свои исключения как в России, так и на Святой Горе, но, думается, во многих случаях оно верно и оправдано.
Скажем и о влиянии отца Авеля на формирование богослужебной традиции нашего монастыря.
В богослужебный строй Богословской обители отец Авель привнес скорее дух, чем букву святогорского богослужения. Всё совершалось и совершается неспешно, мерно, торжественно...
Проникнутый особенной любовью к Матери Божией, Игумении Святой Афонской Горы, отец Авель во дни Ее памяти благословлял служить всенощные бдения, что исполняется в обители и поныне.
Из Афонского Устава батюшка полностью позаимствовал Чин молитвословий до и после трапезы.
Архимандриты Авель, Ипполит (Халин), Илий (Ноздрин), другие отцы-святогорцы, приехавшие на Афон, чтобы пополнить ряды русской братии... В их лице Россия вернулась на Афон, чтобы Афон вновь пророс на Руси новыми всходами - углубил, освятил, в чем-то преобразил духовную жизнь многих и многих наших соотечественников.
"Я считаю себя самым счастливым человеком, - говорил архимандрит Авель, - потому что родился на Рязанской земле. Сколько она дала святых, сколько знаменитых людей - учёных, художников, писателей - здесь выросло! Рязанская земля - благодатная земля".
Вот на такой земле и родился Николай Николаевич Македонов - будущий благодатный старец архимандрит Авель, настоятель Иоанно - Богословского монастыря. Родился он 21 июня 1927 года в селе Никуличи.
В старце, который образно предсказал будущую жизнь Николая Македонова, отец Авель впоследствии узнал апостола Иоанна Богослова, точно как в материнском сне изображённого на старинной монастырской иконе.
|
"Я родился в большой крестьянской семье еще до коллективизации. Бабушка всем управляла, дедушки не было. Семья была очень трудолюбивая, православная, с традициями. Ходили на молебен и в Николо-Радовицкий монастырь, и в Иоанно-Богословский. Как хорошо, благодать, а в Богословском монастыре - это рай. У бабушки, отцовой матери, было семеро человек детей, потом она взяла еще четверых. Муж у неё молодым умер. Она не сломалась, вела всё хозяйство. Её действительно уважали. Я никогда не слышал, чтобы грубо кто бабушке ответил. Все показывали дружелюбие, любовь. Имена-то даже были ласкательные: Настюшка, Грунятка. Учитель лучший - это семья. Иногда, кажется, ребенку говоришь, а у него - мимо ушей. Но он это складывает, как в копилку. Запоминает, как в семье заведено. Все были заняты работой: все - наше, и нужно работать от зари до зари". |
Школу села Никуличи Николай Македонов стал посещать с восьми лет. Однажды Николаю и его одноклассникам объявили, что их будут принимать в пионеры. И когда мальчику вручили красный пионерский галстук, предупредили, чтобы он снял с себя нательный крестик. На следующий Коля сдал галстук обратно. Его хотели исключить из школы, но за него заступилась учительница: "Если такого ученика изгонят из школы, - сказала она, - то я сама уйду вместе с ним". Из школы Николай вынес всё самое лучшее, что мог в ней получить. Образцы возвышенности души он видел в произведениях Достоевского, Пушкина, Лермонтова, Тютчева.
|
В 1942 году окончил семилетнюю рабочую школу №1 г. Рязани. В эти годы, как вспоминал отец Авель, он ходил на богослужения в рязанский кладбищенский Скорбященский храм, в то время единственный в Рязани - все остальные были закрыты. Там Коля Македонов познакомился с Борей Ротовым - будущим митрополитом Ленинградским и Новгородским Никодимом. Со службы они часто ходили вместе в село Никуличи. Однажды у мальчиков зашёл разговор о том, кто из них кем хотел бы стать в будущем. Коля признался, что с детства мечтает стать схимонахом. Боря же мечтал как можно больше пользы приносить русской Церкви. Их желания практически исполнились. Впоследствии Коля Македонов постригся в схиму с именем Серафим, а Борис Ротов стал право рукой Патриарха на посту председателя внешних церковных сношений. На протяжении всей жизни они помогали друг другу, поддерживали в преодолении житейских трудностей. |
Мальчики пережили все ужасы и лишения минувшей войны: отцы на фронте, голод и холод, забота о хлебе насущном и ранний труд в связи с этим уже в детские годы. "Несколько раз, - вспоминал митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий, - я слышал от владыки Никодима трогательный рассказ, врезавшийся в его детское сознание и относящийся к периоду войны. Враг подходил к Рязани. В храме Скорбящей иконы Божией Матери служился ежедневно молебен о победе и читалась молитва святителю Василию Рязанскому, покровителю нашего края.
И в самый критический момент, когда уже не было у людей надежды на спасение от овладения городом фашистами, среди верующих в храме распространился слух, что явившийся святитель Василий сказал, что не отдаст своего родного города и народа на поругание врагу. Так оно и случилось!". Мальчики во время службы в Скорбящей церкви помогали владыке Димитрию, он считал их своими духовными чадами.
Коля был на два года старше, и жизнь круто взяла его в оборот ещё подростком: в военные годы он остался без родителей с двумя братьями и двумя сёстрами на руках, младшему из которых было всего три годика.
"18 лет мне исполнилось, я уж дал обет безбрачия. И ждал я дня пострига как праздника! Потом я стал служить, я никогда никуда не переходил - не искал, где лучше, где выгоднее. А куда посылают, туда шел и никогда не возражал.
Как-то раз один протоиерей наш рязанский потом спросил владыку Димитрия:
"Владыка, я не понимаю Ваш поступок. Такие естькрасивые имена монашеские, а Вы какое-то имя дали - Авель. Как-то для нравственного чувства непонятно..."
- "Я дал это имя со значением" и сам объясняет ему:
"Авель - первый мученик, первый праведник. Отец Авель - первый постриженник в земле Рязанской (до меня в области Рязанской в 40-е годы ни одного монаха не было, по России также были одни старики; а у нас в Рязани совсем ни стариков, никого не было. Потом Авель угодил Богу тем, что он так Бога любил, что самых лучших овечек приносил в жертву, чтобы Богу приятно было. Он настолько любит Бога, что он свою юность отдал Богу, не задумываясь. Авель был любимец своих родителей, вот мы его будем любить. Поэтому я ему имя такое и дал".
Монашеский постриг отцу Авелю довелось принять от владыки Димитрия в Ранненбурге, в храме на месте бывшей Ранненбургской Петропавловской пустыни. Место удивительное, историческое. После Петровских побед Александр Данилович Меншиков выстроил монастырь, названный Ранненбургской Петропавловской пустынью. По преданию, на этом месте Петр Алексеевич чудесным образом спасся при нападении разбойников.
Отца Авеля знали три Патриарха Московских и всея Руси. Память отца архимандрита хранила удивительные подробности, важные для понимания истории России ХХ века. Он являлся свидетелем событий, значение которых мы можем оценить только сегодня.
20 января 1947 года архиепископ Димитрий (Градусов) отслужил торжественный молебен - вновь открылся для прихожан древний Борисоглебский собор в Рязани. Борисоглебский собор вновь стал кафедральным. 12 января 1948 года собор посетил Святейший Патриарх Алексий I. По его благословению в храме начались большие ремонтно-реставрационные работы. Своды и стены собора были заново расписаны по лучшим образцам ХV-ХVII веков художниками из Палеха братьями Блохиными. В левом приделе был установлен редкий иконостас XVIII века. В церковном дворе был построен крестильный храм во имя праведных Иоакима и Анны и установлен новый памятник на могиле святителя Василия Рязанского.
Прошло время, и жизнь тесным образом связала архимандрита Авеля с Борисоглебским кафедральным собором Рязани: он был его настоятелем с 1969 по 1970 год и с 1978 по 1989 год.
Большой и важный отрезок жизни отца Авеля был связан и с Ярославской землёй. Архиепископ Димитрий в 1917 году (тогда еще мирянин Владимир Валерианович Градусов) был участником исторического Всероссийского Поместного Собора, восстановившего патриаршество на Руси. В Москве во время Собора его рукоположил во священники патриарх Тихон. Получив приход на окраине города, он пережил подавление восстания в Ярославле, во время которого уничтожили треть города, а ему сломали обе ноги.
После своего перевода из Рязани в Ярославль он забрал своих духовных чад. Отец Авель служил в Угличе Ярославской области, в церкви во имя святого царевича Дмитрия (убитого в 1591 г.), которого архимандрит очень почитал и наказывал молиться ему об избавлении России от всяких напастей.
Вскоре владыка Димитрий назначил отца Авеля настоятелем Смоленской церкви в селе Фёдоровское. Там молодого настоятеля в шутку прозвали "аввой". В числе прихожан Смоленской церкви был Сергей Новиков, будущий митрополит Рязанский и Касимовский Симон. Новиков тогда работал начальником электроцеха на заводе, выпускавшем военную продукцию. Завод находился в посёлке Волгострой, недалеко от села Фёдоровское.
Отцу Авелю было 23 года, Сергею Новикову - 22. Оба имели высокую духовную настроенность, поэтому подружились. И как оказалось, на всю жизнь. Дружба стала для них настоящим сокровищем.
Митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий, который в те годы был алтарником Фёдоровского собора в Ярославле, вспоминал:
Простое, доброе слово отца глубоко западало в душу и согревало сердце человека. Будучи иеромонахом, он в ярославских церквях рассказывал о святителе Василии Рязанском, и так трогательны были эти рассказы, что я никогда не забывал о подвиге этого святителя.
За добрые, мудрые проповеди отец Авель пострадал от советских властей. В прессе началась его травля. В областной ярославской газете про него на весь разворот напечатали статью "Шарлатан XX века". В ней говорилось, что настоятель Смоленской церкви иеромонах Авель пьяница, человек аморальный и не верует в Бога, только притворяется благочестивым.
В то время временно управляющим епархией являлся епископ Угличский Исайя (Ковалёв), который очень любил и уважал отца Авеля. Исайя вызвал иеромонаха к себе и показал статью.
Так это же не смертный приговор. Не боюсь я этой клеветы. А вот вы поберегите себя. Не вступайте в спор с клеветниками. Вы же больной человек, а власти могут лишить вас должности и средств к существованию.
Так ведь тебе после этой статьи не дадут нигде служить. И ни на какую работу не примут.
Не боюсь. Отпустите меня в Рязань. Там живут два моих брата и две сестры. Уж они -то с голоду умереть не дадут. Каждый их них мне по куску хлеба: один на завтрак, другой на обед, третий на ужин, а четвёртый кусок я буду отдавать такому же нищему, как и я.
Умел отец Авель в тяжёлых ситуациях сохранять юмор, а главное - во всём полагался на волю Божию.
Несколько лет уполномоченные по делам религий не давали ему служить в церкви.
Они надеялись, - вспоминал архимандрит, - что озлоблюсь на советскую власть и примкну к её врагам.
Это было время правления Никиты Хрущёва, который обещал показать по телевизору последнего попа. Давление на священников было страшное: некоторые не выдерживали, снимали с себя сан и публично, через газеты, радио, телевидение отказывались от веры. Но отец Авель на допросах уполномоченного всегда говорил, что политические события могут меняться, но он как священнослужитель будет всегда воспитывать в людях патриотизм, любовь к Родине, к своему Отечеству для того, чтобы они стали достойными гражданами Отечества Небесного.
В 1960 г. отец Авель рассказал о своём положении другу детства митрополиту Никодиму (Б.Ротову). Владыка Никодим проникся трудным положением своего товарища и помог ему стать служащим священником Христорождественской церкви села Борец Сараевского района.
Владыка Никодим занимал пост председателя Русской Духовной Миссии в Иерусалиме. Эти годы пришлись на вспышку арабо-израильского конфликта (развязанная англичанами и французами война против Египта, поддержанная Израилем, затронула и Святой град), полномасштабные боевые действия, захват территорий, международные конференции, поставки вооружений в регион. Представлять Русскую Православную Церковь за рубежом в те трудные годы, учитывая враждебное отношение к нашей Родине, было делом не из легких. Именно тогда был замечен талант владыки Никодима в решении сложных дипломатических вопросов, который так ярко проявился впоследствии.
Приехав в Москву, владыка Никодим доложил Святейшему Патриарху Пимену, что русский Свято - Пантелеймонов монастырь на горе Афон в Греции вымирает. Самому молодому насельнику - 70 лет, другим - под 100. А греческие власти ждут их смерти, чтобы взять русский монастырь в свою собственность. С большим трудом владыка Никодим убедил советские власти в том, что Пантелеймонов монастырь на Афоне - это единственный очаг русской культуры на Балканах. Поэтому его надо, во что бы то ни стало сохранить.
В 1960 г. иеромонаха Авеля внесли в список новых насельников Свято - Пантелеймонова монастыря на Афоне. Целых 10 лет пришлось ему ждать разрешения на выезд из Советского Союза.
С января 1960 г. отец Авель стал служить в Борисоглебском соборе, в древней рязанской святыне. В 1963 году игумен Авель получил патриаршую награду - крест с украшениями; в 1965-м - сан архимандрита; в 1968-м - право служения Божественной литургии с отверстыми Царскими вратами до "Херувимской песни". В 1969 году архимандрит Авель был назначен настоятелем кафедрального Борисоглебского собора в Рязани.
17 февраля 1970 года Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Алексием I архимандрит Авель был направлен на Афон для несения монашеского послушания в Русском Свято-Пантелеимоновом монастыре на Святой Горе.
27 февраля 1970 года на Афон прибыли два русских инока, получившие визы на постоянное поселение в Русском Пантелеимоновом монастыре. Одним из них был архимандрит Авель.
Приезд русских из СССР на Афон во многих русских эмигрантских СМИ на Западе был расценен как "великое чудо".
Что же кроется за этими девятью годами служения отца Авеля на Афоне? Огромный труд!
"Греческая полиция в нашем монастыре жила. Когда я уезжал в Салоники по делам, всегда у меня делали обыск в келии. Всё рацию искали, чего-то ещё. Домик этот сохранился, где пост был, где полицейские жили. Они и на службу ходили.
Так как служить некому, служил я всё один, бессменно. Я уж потом побывал на Афоне везде, много ездил, часто служил со слезами. Они это видели. Потом греки ко мне стали с любовью относиться. Кожа лица быстро загорала, я всегда был смуглый. Да и фамилия мне досталась "греческая", почти афонская, Македонов.
... Я застал людей, пришедших на Афон ещё до революции. Отец Илиан, настоятель, который из Мышкина, ему сестра писала обо мне. Другой - в прошлом москвич, отец Евтихий, алтарник. Они одногодки. Вот два русских старца. Конечно, благодаря им монастырь и сохранился для русских.Я всем интересовался, все записывал, старался с батюшкой каждый день общаться. Я понимал, что он скоро умрёт, а мне тут жить. Мне хотелось побольше из истории узнать. Тут ведь традиции, преемственность, они там были с 1904 года!".
В своих воспоминаниях отец Авель часто возвращался к первым шагам на Афоне, они очень ярко сохранились в его памяти. Удивительно, но он помнил числа и дни недели, погоду, малейшие подробности.
На интронизацию отца Авеля в 1972 году собралось необычно много представителей высшей афонской власти. Посланник монастыря Иверон, хранящий главную афонскую святыню, опустил на плечи нового игумена епископскую мантию - знак особой привилегии.
Монах из Великой Лавры преподобного Афанасия вручил ему игуменский жезл.
Отец Авель решал внутренние монастырские дела, принимал греческие и иностранные правительственные делегации, участвовал в решении внешних проблем, возникавших между афонскими монастырями, отвечал за экономическое состояние монастыря.
Но главным в деятельности игуменов является духовничество. Тяжело давалось отцу Авелю несение игуменского послушания при больном сердце - жара круглый год, высокая влажность. Но он не сдавался.
В 1970-е годы, когда архимандрит Авель пребывал на Святой Горе, он был награжден орденом Болгарской Православной Церкви святителя Климента Охридского и орденом святого равноапостольного князя Владимира II и III степеней. Послушание на Святой Горе продолжалось почти девять лет.
5 сентября 1978 года на Афон пришла телеграмма из СССР, известившая о внезапной смерти председателя Отдела внешних церковных сношений митрополита Ленинградского и Новгородского Никодима. Скончался друг детства, и игумен Русского на Афоне Свято-Пантелеймонова монастыря молился:
"Думал, что не попаду на похороны друга. Когда хотел поехать в Россиюна церковные торжества по случаю 60-летия восстановления патриаршества, греческие власти затянули оформление документов, и я не поехал, потому что опаздывал. Ночью я совершил последнюю на Афоне, как оказалось потом, литургию и начал служить панихиду по новопреставленному владыкеНикодиму. В храм внезапно вбежал дежурный: "Батюшка Авель, Вас к телефону".
Советское консульство в Салониках известило, что мои документына выезд готовы. Я подумал: "Вот чудо! На торжества не дали, а на похороны..." Чувствовал себя очень плохо, думал: увижу гроб друга - не вынесу, сердце не выдержит. Он мне как брат родной был. На прощание собрал братию:"Уезжаю, отцы... Все мое желание - быть здесь и умереть бы здесь, но на все воля Божия, и мы в Его руках.
Вместо себя оставляю отца Иеремию. Вы мои послушники, повинуйтесь ему, как мне. А уж там как Господь управит".
Отец Авель успел на отпевание. После прочтения Евангелия разрешительную молитву в соборе Александро-Невской Лавры прочитал настоятель Русского Пантелеимонова монастыря на Афоне архимандрит Авель...
После похорон друга отец Авель как-то пожаловался на здоровье. Ему предложили пока не уезжать, а пройти обследование в клинике. Батюшка вспоминал: "Это была клиника, кажется на Малой Грузинской. Спустя некоторое время после обследования владыка Ювеналий, исполнявший тогда обязанности покойного владыки Никодима по ОВЦС, мне и говорит: "Вы знаете, мне придется Вас опечалить..." Так закончился афонский период жизни архимандрита Авеля. Он был оставлен в России.
В 1989 г., после долгих переговоров, Рязанской епархии передали Иоанно-Богословский мужской монастырь. 16 мая 1989 года постановлением Священного Синода архимандрит Авель был назначен наместником Иоанно_Богословского мужского монастыря в селе Пощупово Рыбновского района Рязанской области, только что возвращенного Русской Православной Церкви. В то время большая часть монастырских построек некогда цветущей обители лежала в руинах.
За 15 лет, в течение которых отец Авель возглавлял монастырь, святая обитель преобразилась. Возродилась иноческая жизнь, размеренно и неспешно стали совершаться все уставные богослужения, были отреставрированы, освящены и благоукрашены храмы, в которых появилось множество православных святынь - мощей угодников Божиих, как русских, так и вселенских, чтимых икон, в том числе написанных в XIX столетии на Афоне, других церковных и исторических реликвий. Все жилые и хозяйственные постройки на территории обители, а также святой источник, который привлекает православных изо всех уголков России, были приведены в порядок.
Святая обитель стала местом всероссийского паломничества. Архимандрит Авель приложил много сил для процветания обители. Его усердное служение было отмечено Священноначалием Русской Православной Церкви, он был награжден орденом святого благоверного князя Даниила Московского III степени (1993), патриаршей грамотой (1995), орденом Преподобного Сергия Радонежского III степени (2003). 11 августа 2000 года отец Авель был удостоен медали "За заслуги перед Отечеством" II степени.
По благословению отца Авеля братия окормляла детские православные лагеря. В Рязани возникло новое направление работы с подрастающим поколением - детско-юношеская организация "Православные витязи".
Работа с военнослужащими, ветеранами, подготовка кадров священнослужителей для армии, для несения нелегкой службы в горячих точках - список начинаний поистине неисчерпаем.
В больницах и госпиталях при поддержке и помощи отца Авеля создавались часовни. Одна из таких часовен была создана в Рязанском военном госпитале в самые трудные времена первой чеченской войны 1995 года. Работа с ранеными, работа с родственниками погибших, окормление страждущих - сегодня в госпитале уже немыслимо лечение без такой духовной поддержки. Впоследствии часовня была перестроена в храм и освящена в честь святителя Луки (Войно-Ясенецкого), великого хирурга. Этот храм и по сей день является сердцем госпиталя.
2005 год для архимандрита Авеля был ознаменован важной юбилейной датой - 60-летием служения в священном сане. Через всю свою нелегкую жизнь отец Авель пронес неугасимый огнь веры Христовой.
Известность батюшки выходит далеко за пределы обители. В вышедшем накануне 2006 года глянцевом издании "Лица года" все жители города обнаружили номинацию "Духовники России" и увидели среди прочих фотографию архимандрита Авеля. Батюшка с присущим ему юмором встретил это известие, да и махнул рукой: "Ну что тут скажешь!" А в родной Рязани при вручении ему знака Почётного гражданина Рязани прослезился. Уважение и искренняя любовь земляков - это самая высокая награда.
Судьба отца Авеля поразительна. Непрерывное служение Богу, непрерывное врачевание душевных ран, непрерывное моление о земле Русской. Укрепление веры в судьбу России и в силы русского народа.
Он знал, что у России есть будущее. Он знал, что в этом будущем люди будут опираться на свои исторические корни, на сохраненные усилиями многих подвижников духовное наследие и идеалы предков, на веру в Русь Святую, веру в народ и праведников, веру в чистоту, силу и многогранные таланты народа православного.
У Алексея Толстого в "Хождении по мукам" устами Ивана Телегина эта вера выражена хватающими за душу словами: "Даже если от нас останется лишь один уезд, Россия возродится!"
Отец Авель и бился за сохранение этого последнего рубежа. И в этом своем стремлении он, тонкий и незащищенный человек, встал вровень с богатырями - защитниками земли Русской на полях великих сражений. Его поле сражения обозначено предельно четко.
Верстка страницы - Щербаков Артём, 10 А (2013 г.)
Житие и страдание отца и монаха Авеля
ЧАСТЬ И ЗАЧАЛО ПЕРВОЕ
* Орфография XVIII - XIX веков
Сей отец Авель родился в северных странах, в Московских пределах, в Тульской губернии, Алексеевской округи, Соломенской волости, деревня Акулова, приход церкви Илья пророк. Рождение сего монаха Авеля в лето от Адама семь тысяч и двести шестьдесят и в пять годов, а от Бога Слова - тысяча и семьсот пятьдесят и в семь годов. Зачатия ему было и основание месяца июня и месяца сентября в пятое число, а изображение ему и рождение месяца декабря и марта в самое равноденствие: и дано имя ему, якоже и всем человеком, марта седьмаго числа.
Жизни отцу Авелю, от Бога положено, восемьдесят и три года и четыре месяца, а потом плоть и дух его обновится, и душа его изобразится яко Ангел и яко Архангел. И воцарится <...> на тысячу годов, <...> царство возстанет, когда от Адама будет семь тысяч и триста и пятьдесят годов, в то убо время воцарятся <...> вси избранные его и вси святые его. И процарствуют с ним тысячу и пятьдесят годов, и будет в то время по всей земли стадо едино и пастырь в них един: в них же вся благая и вся преблагая, вся святая и вся пресвятая, вся совершенная и вся пресовершенная.
И процарствуют тако <...>, как выше сказана, тысячу и пятьдесят годов, и будет в то время от Адама восемь тысяч и четыреста годов, потом же мертвые возстанут и живые обновятся, и будет всем решение и всем разделение: которые воскреснут в жизнь вечную и в жизнь безсмертную, а которые предадятся смерти и тлению и в вечную погибель, а прочая о сем в других книгах. А мы ныне возвратимся на первое и окончаем жизнь и житие отца Авеля.
Его жизнь достойна ужаса и удивления. Родители его бяша земледельцы, а другое у них художество коновальная работа, научили тому ж своего отрока отца Авеля. Он же о сем мало внимаша, а больше у него внимание о Божестве и о божественных судьбах, сие желание ему от юности его, еще от чрева матери своея: и совершися то ему в нынешние года. Ныне ему от рождения девять на десять годов.
И пойдя он с сего года в южные страны и в западные, а потом в восточные и в прочие грады и области: и хождаша тако странствуя девять годов. Наконец же сего пришел в самую северную страну, и вселился там в Валаамский монастырь, который Новгородской и Санктпетербургской епархий, Сердобольской округи. Стоит сей монастырь на острову на Ладожском озере, от мира весьма удален. В то время в нем был начальник игумен Назарей: жизни духовной и разум в нем здравый.
И принял он отца Авеля в свой монастырь как должно, со всякою любовию, дал ему келью и послушание и вся потребная; потом же приказал ему ходить, вкупе с братиею, в церковь и в трапезу, и во вся нужная послушания.
Отец же Авель пожил в монастыре токмо один год, вникая и присматривая всю монастырскую жизнь и весь духовный чин и благочестие. И видя во всем порядок и совершенство, как в древле было в пустынных монастырях, и похвали о сем Бога и Божью Матерь.
ЗАЧАЛО ВТОРОЕ
Посему ж отец Авель взял от игумена благословение и отыде в пустыню; которая пустыня на том же острову недалеча от монастыря, и вселился в той пустыне един и соединим. А в них же и между их, сам Господь Бог Вседержитель, вся в них исправляя, и вся совершая, и всему полагая начало и конец и всему решение: ибо Он есть вся и во всех и вся действуя. И начал отец Авель в той пустыни прилагать труды ко трудам, и подвиг к подвигу, и явися от того ему многия скорби и великия тяжести, душевныя и телесныя.
Попусти Господь Бог на него искусы, великие и превеликие, и едва в меру ему понести, посла на него темных духов множество и многое: да искусится теми искусами яко злато в горниле. Отец же Авель, видя над собою таковое приключение, и нача изнемогать и во отчаяние приходить; и рече в себе: "Господи помилуй и не введи меня во искушение выше силы моея". Посему же отец Авель нача видеть темных духов и с ними говорить, спрашивая их: кто их послал к нему?
Они же отвещаваху к нему и рекоша: "нас послал к тебе тот, кто и тебя в сие место послал". И много у них было разговора и спора, но ни что же их успе, а токмо то в срамоту себе и на поругание: отец Авель показался над ними страшный воин. Господь же видя раба своего таковую брань творяща с безшютными духами и рече к нему, сказывая ему тайная и безвестная, и что будет ему и что будет всему миру: и прочая таковая многая и множество.
Темныя же духи ощутили сие, яко сам Господь Бог беседует со отцем Авелем; и бысть вси невидимы во мгновения ока: ужасошася и бежаша. Посему ж взяли отца Авеля два духа... (Далее составитель жития Авеля рассказывает как он от высших сих получил великий дар прорицания судеб будущего)... и рекоша ему: "буди ты новый Адам, и древний отец Дадамей, и напиши яже видел еси: и скажи яже слышал еси.
Но не всем скажи и не всем напиши, а токмо избранным моим, и токмо святым моим; тем напиши, которые могут вместить наши словеса и наша наказания. Тем и скажи и напиши." И прочая таковая многая к нему глаголаша.
ЗАЧАЛО ТРЕТЬЕ
Отец же Авель пришед в себя, и нача с того время писать и сказывать, что вместно человеку; сие ему видение было в тридесятое лето жизни его и совершилось в тридесять годов. Странствовать он пошел двадцати годов, на Валаам пришел двадцати и осьми годов; тот год был от Бога Слова - тысяча и семьсот восемьдесят и пять, месяц октябрь, по солнечным первое число. И случися сие ему видение, дивное видение и предивное одному в пустыне - в лето от Адама семь тысяч и двести девяносто и в пятом году, месяца ноября по солнечным в первое число, с полунощи и продолжалась как не меньше тридесяти часов.
С того убо время начал писать и сказывать что кому вместно. И велено ему выйти из пустыни в монастырь. И пришел он в монастырь того ж года, месяца февраля в первое число и вшел в церковь Успения Пресвятыя Богородицы. И стал посреде церкви весь исполнен умиления и радости, взирая на красоту церковную и на образ Божия Матери...... (Далее рассказывается новое видение, будто бы осенившее Авеля, причем будто бы необъяснимая сила) <...> внидя во внутренняя его; и соединился с ним, якобы един....человек.
И нача в нем и им делать и действовать, якобы природным своим естеством; и дотоле действоваша в нем, дондеже всему его изучи и всему его научи <...> и вселися в сосуд, который на то уготован еще издревле. И от того время отец Авель стал вся познавать и вся разумевать: (неведомая сила) наставляя его и вразумляя всей мудрости и всей премудрости. Посему ж отец Авель вышел из Валаамского монастыря, тако ему велено действом (той силы), _ сказывать и проповедывать тайны Божий и судьбы его.
И ходил он тако по разным монастырям и пустыням девять _ годов, обошел многия страны и грады, сказывал и проповедовал волю Божию и страшный суд Его. Наконец же того время, пришел он на реку Волгу. И поселился в монастырь Николая Чудотворца, званием той монастырь Бабайки, Костромской епархии. В то время настоятель в той обители был именем Савва, жизни простой; послушание в той обители было отцу Авелю: в церковь ходить и в трапезу, и в них петь и читать, а между тем писать и слагать, и книги сочинять.
И написал он в той обители книгу мудрую и премудрую, ... в ней же написано о царской фамилии. В то время царствовала в Российской земле Вторая Екатерина; и показал ту книгу одному брату, имя ему отец Аркадий; он же ту книгу показал настоятелю той обители. Настоятель же собрал братию, и сотвориша совет: ту книгу и отца Авеля отправить в Кострому, в духовную консисторию, и бысть тако отправлен.
Духовная же консистория: архимандрит, игумен, протопоп, благочинный и пятый с ними секретарь - полное собрание, получили ту книгу и отца Авеля. И вопросили его он ли ту книгу писал? И от чего взял писать, и взяли с него сказку, его дело то и отчего он писал; и послали ту книгу и при ней сказку ко своему архиерею. В то время в Костроме был архиерей-епископ Павел. Егда ж получил епископ Павел ту книгу и при ней сказку, и приказал отца Авеля привесть пред себя; и сказал ему: "сия твоя книга написана под смертною казнию".
Потом повелел его отправить в губернское правление и книгу его с ним. И бысть тако отправлен отец Авель в то правление, и книга его с ним, при ней же и рапорт.
ЧАСТЬ II. ЗАЧАЛО ЧЕТВЕРТОЕ
Губернатор же и советники его приняли отца Авеля и книгу его и видеша в ней мудрая и премудрая, а наипаче написано в ней царския имена и царския секреты. И приказали его на время отвезть в костромской острог. Потом отправили отца Авеля и книгу его с ним на почтовых в Санкт-Петербург в сенат; с ним же для караула прапорщик и солдат. И привезен бысть прямо в дом генерала Самойлова; в то время он был главнокомандующий всему сенату.
Приняли отца Авеля господин Макаров и Крюков. И доложили о том самому Самойлову. Самойлов же разсмотрел ту отца Авеля книгу, и нашел в ней написано: якобы государыня Вторая Екатерина, лишится скоро сей жизни. И смерть ей приключится скоропостижная, и прочая таковая написано в той книге. Самойлов же видя сие, и зело о том смутился; и скоро призвал к себе отца Авеля. И рече к нему с яростию глагола: "како ты злая глава смел писать такие титлы на земнаго бога!" и удари его трикраты по лицу, спрашивая его подробну: кто его научил такие секреты писать, и отчего взял такую премудрую книгу составить?
Отец же Авель стояша перед ним весь в благости, и весь в божественных действах. И отвещавая к нему тихим гласом и смиренным взором; рече: меня научил писать сию книгу тот, кто сотворил небо и землю, и вся яже в них: тот же повелел мне и все секреты составлять. Самойлов же сие слыша, и вмени вся в юродство; и приказал отца Авеля посадить под секрет в тайную; а сам сделал доклад самой государыне.
Она же спросила Самойлова, кто он (Авель) такой есть и откуда? Потом приказала отца Авеля отправить в Шлюшенбургскую крепость, - в число секретных арестантов, и быть тамо ему до самой смерти живота своего. Сие дело было в лето от Бога Слова - тысяча и семь сот и девяноста в шестом году, месяца февраля и марта с первых чисел. И бысть тако заключен отец Авель в ту крепость, по имянному повелению государыни Екатерины.
И был он там всего время - десять месяцев и десять дней. Послушание ему было в той крепости: молиться и поститься, плакать и рыдать и к Богу слезы проливать, сетовать и воздыхать и горько рыдать; при том же ему еще послушание, Бога и глубину его постигать. И проводи тако время отец Авель в той Шлюшенской крепости, до смерти государыни Екатерины. И после того еще содержался месяц и пять дней.
Потом же егда скончалась Вторая Екатерина, а вместо ей воцарился сын ея Павел, и нача сей государь исправлять что ему должно; генерала Самойлова сменил. А вместо его поставлен князь Куракин. И нашлась та книга в секретных делах, - которую написал отец Авель; нашел ее князь Куракин и показал ту книгу самому государю Павлу. Государь же Павел скоро повелел сыскать того человека, который написал ту книгу и сказано ему: тот человек заключен в Шлюшенской крепости, в вечное забвение.
Он же немедля послал в ту крепость самого князя Куракина разсмотреть всех арестантов; и спросить их лично, кто за что заключен, и снять со всех железныя оковы. А монаха Авеля взять в Петербург, к лицу самого государя Павла. И бысть тако. Князь Куракин вся исправил и вся совершил: с тех со всех арестантов снял железныя оковы, и сказал им ожидать милость Божию, а монаха Авеля представил во дворец к самому его величеству императору Павлу.
ЗАЧАЛО ПЯТОЕ
Император же Павел принял отца Авеля во свою комнату, принял его со страхом и радостию и рече к нему: "Владыко отче благослови меня и весь дом мой: дабы ваше благословение было нам во благое". Отец же Авель на то отвеща к нему: "Благословен Господь Бог всегда и во веки веков". И спросил у него (царь), что он желает: в монастырь ли быть монахом, или избери род жизни какую другую.
Он же паки к нему отвещал и глагола: "Ваше величество, всемилостивейший мой благодетель, от юности мое желание быть монахом, и служить Богу и Божеству его". Государь же Павел поговорил с ним еще что нужно и спросил у него по секрету: что ему случится; потом тому ж князю Куракину приказал отвесть (Авеля) в Невский монастырь, в число братства. И по желанию его облечь в монашество, дать ему покой и вся потребная, приказано сие дело выполнить митрополиту Гавриилу от самаго государя Павла, чрез князя Куракина.
Митрополит же Гавриил видя такое дело, и со страхом удивися вкупе же и ужасеся. И рече к отцу Авелю: будет вся исполнено по вашему желанию; потом облече его в черное одеяние и во всю славу монашества, по имянному повелению самаго государя; и приказал ему митрополит вкупе с братиею ходить в церковь и в трапезу, и на вся нужная послушание. Отец же Авель пожил в Невском монастыре токмо един год; потом паки и абие пошел в Валаамский монастырь, по докладу (т. е. с разрешения государя) Павла, и составил там другую книгу, подобну первой, еще и важнее, и отдал ее игумену отцу Назарию, он же показал ту книгу своему казначею и прочим братиям и сотвориша совет послать ту книгу в Петербург митрополиту.
Митрополит же получил ту книгу, и видя в ней написано тайная и безвестная, и ничто же ему понятна; и скоро ту книгу послал в секретную палату, где совершаются важные секреты, и государственные документы. В той палате начальник господин генерал Макаров. И видя сей Макаров ту книгу, и в ней написано вся ему непонятная. И доложил о том генералу, который управляет весь сенат; той же доложи самому государю Павлу.
Государь же повелел взять с Валаама отца Авеля, и заключить его в Петропавловскую крепость. И бысть тако. Взяли отца Авеля из Валаамского монастыря, и заключили в ту крепость. И был он Авель там, дондеже государь Павел скончался, а вместо его воцарился сын его Александр. Послушание отцу Авелю было в Петропавловской крепости тоже самое, что ему было в Шлюшенбурской крепости, тож самое время и сидел там: десять месяцев и десять дней.
Егда ж воцарился государь Александр, и приказал отца Авеля отправить в Соловецкой монастырь: в число оных монахов, но токмо за ним иметь присмотр; потом и свободу получил. И был он на свободе един год и два месяца, и составил еще третию книгу: в ней же написано, как будет Москва взята и в который год. И дошла та книга до самаго императора Александра. И приказано монаха Авеля абие заключить в Соловецкую тюрьму, и быть там ему дотоле, когда сбудутся его пророчества самою вещию.
И был отец Авель всего время в Соловецкой тюрьме десять годов и десять месяцев, а на воле там жил - един год и два месяца: и того всего время он препроводил в Соловецком монастыре ровно двенадцать годов. И видел в них добрая и недобрая, злая и благая, и всяческая и всякая: еще ж такия были искусы ему в Соловецкой тюрьме, которые и описать нельзя. Десять раз был под смертию, сто раз приходил во отчаяния; тысячу раз находился в непрестанных подвигах, а прочих искусов было отцу Авелю число многочисленное и число безчисленное. Однако благодатию Божиею, ныне он, слава Богу, жив и здоров, и во всем благополучен.
ЗАЧАЛО ШЕСТОЕ
Ныне от Адама семь тысяч и триста и двадесятый год, а от Бога Слова тысяча и восемь сот и второй на десять. И слышим мы в Соловецком монастыре, яко бы южный царь или западный, имя ему Наполеон, пленил грады и страны и многия области, уже и в Москву вшел. И грабит в ней и опустошает все церкви и вся гражданская, и всяк взывая: Господи помилуй и прости наше согрешение. Согрешихом пред Тобою, и несть достойны нарекатися рабами Твоими; попустил на нас врага и губителя, за грех наш и за беззакония наша! и прочая таковая взываху весь народ и вси людие.
В тож самое время, когда Москва взята, вспомни сам государь пророчество отца Авеля; и скоро приказал князю Голицыну, от лица своего написать письмо в Соловецкой монастырь. В то время начальник там был архимандрит Илларион; написано письмо таким образом: "монаха отца Авеля выключить из числа колодников, и включить его в число монахов, на всю полную свободу". Еще ж приписано: "ежели он жив и здоров, то ехал бы к нам в Петербург: мы желаем его видеть и с ним нечто поговорить".
Тако написано от лица самаго государя, а архимандриту приписано: "дать отцу Авелю на прогон денег, что должно до Петербурга и вся потребная". И пришло сие имянное письмо в Соловецкой монастырь в самый Покров, месяца октября в первое число. Архимандрит же егда получил таковое письмо, и видя в ней тако написано, и зело тому удивися, вкупе же и ужасеся. Зная за собою, что он отцу Авелю многия делал пакости и во одно время хотел его совершенно уморить, - и отписал на то письмо князю Голицыну, таким образом: - "ныне отец Авель болен и не может к вам быть, а разве на будущий год весною", и прочая таковая.
Князь же Голицын егда получил письмо от Соловецкого архимандрита, и показал то письмо самому государю. Государь же приказал сочинить имянной указ святейшему Синоду, и послать тому ж архимандриту: чтобы непременно монаха Авеля выпустить из Соловецкаго монастыря, и дать ему пашпорт во все российские города и монастыри; при том же что бы он всем был доволен, платьем и деньгами. И видя архимандрит имянной указ, и приказал с него отцу Авелю написать пашпорт, и отпустить его честно со всяким довольством; а сам сделался болен от многия печали: порази его Господь лютою болезнию, тако и скончался.
Сей Илларион архимандрит уморил невинно двух колодников, посадил их и запер в смертельную тюрьму, в которой не токмо человеку жить нельзя, но и всякому животному невместно: перьвое в той тюрьме темнота и теснота паче меры, второе - голод и холод, нужа и стужа выше естества; третие дым и угар и сим подобная, четвертое и пятое в той тюрьме - скудостию одежд и в пищи, и от солдат истязание и ругание, и прочая таковая ругательство и озлобление многое и множество.
Отец же Авель вся сия слыша и вся сия видя. И нача говорить о том самому архимандриту, и самому офицеру, и всем капралам, и всем солдатам, рече к ним и глагола: "дети, что тако делаете неугодная Господу Богу, совсем противная Божеству Его? Аще непрестаните от злаго таковаго начинания, то вскоре вси погибните злою смертию и память ваша потребиться от земли живых, чада ваша осиротеют, и жены ваши останутся вдовицами!" Они же сия слышаху от отца Авеля такия речи; и зело на него возропташа и сотвориша между собою совет уморить его.
И посадили его в теж самыя тяжкия тюрьмы. И был он там весь великий пост, моляся Господу Богу и призывая имя Святое Его; весь в Бозе и Бог в нем; покры его Господь Бог благодатию Своею, и Божеством Своим от всех врагов его. После же того вси погибоша враги отца Авеля и память их погибе с шумом; и остался он един и Бог с ним. И нача отец Авель петь песнь победную и песнь спасительную и прочая таковая.
ЧАСТЬ III. ЗАЧАЛО СЕДЬМОЕ
Посему ж отец Авель взял пашпорт и свободу, во все Российские города и монастыри, и в прочия страны и области. И вышел из Соловецкаго монастыря месяца июния в первое число. Год тот был от Бога Слова - тысяча и восемьсот и третий на десять. И пришел в Петербург прямо ко князю Годицыну, имя ему и отечество Александр Николаевич, господин благочестив и боголюбив. Князь же Голицын видя отца Авеля, и рад бысть ему до зела; и нача вопрошать его о судьбах Божиих и о правде Его, отец же Авель начал ему сказавать вся и обо всем, от конца веков и до конца.
И от начала времен до последних; он же слыша сия и ужасеся и помысли в сердце другое; потом послал его к митрополиту явиться ему благословиться от него: отец же Авель сотворил тако. Пришел в Невский монастырь, и явился митрополиту Амвросию; и рече ему: "благослови владыко святый раба своего и отпусти его с миром и со всякою любовию". Митрополит же увидел отца Авеля, и слыша от него такия речи и отвещал к нему: "благословен Господь Бог Израилев, яко посети сотвори избавление людям Своим и рабу Своему монаху Авелю".
Потом благослови его и отпусти, и рече к нему, "буди с тобою во всех путех твоих Ангел Хранитель"; и прочая таковая изрече и отпусти его с великим довольством. Отец же Авель, видя у себя пашпорт и свободу во все края и области, и потече из Петербурга к югу и к востоку, и в прочия страны и области. И обошед многая и множество. Был в Цареграде и в Иерусалиме, и в Афонских горах; оттуда же паки возвратился в Российскую землю: и нашел такое место, где вся своя исправил и вся совершил.
И всему положил конец и начало, и всему начало и конец; там же и жизнь свою скончал: пожил на земли время довольно, до старости лет своих. Зачатия ему было месяца июния, основания сентября; изображения и рождения, месяца декабря и марта. Жизнь свою скончал месяца генваря, а погребен февраля. Тако и решился отец наш Авель. Новый страдалец... Жил всего время - восемьдесят и три года и четыре месяца.
В дому отца своего жил девять на десять годов. Странствовал девять годов, потом в монастырях девять годов; а после того еще отец Авель проводи десять годов и семь на десять годов: десять годов проводи в пустынях и в монастырях, и во всех пространствах; а семь на десять годов отец Авель препроводи жизнь свою - в скорбях и в теснотах, в гонениях и в бедах, в напастях и в тяжестях, в слезах и в болезнях, и во всех злых приключениях; еще ж сия жизнь ему была семь на десять годов: в темницах и в затворах, в крепостях и в крепких замках, в страшных судах, и в тяжких испытаниях; в том же числе был во всех благостях и во всех радостях, во всех изобильствах и во всех довольствах.
Ныне же отцу Авелю дано пребывать во всех странах и во всех областях, во всех селах и во всех городах, во всех столицах и во всех пространствах, во всех пустынях и во всех монастырях, во всех темных лесах, и во всех дальних землях; ей тако и действительно: а ум его ныне находится и разум - во всех твердях... во всех звездах и во всех высотах, во всех царствах и во всех государствах... в них ликуя и царствуя, в них господствуя и владычествуя.
Сие верное слово и действительное. Посему ж и выше сего, дух Дадамей и плоть его Адамия родится существом... И будет тако всегда и непрестанно и тому не будет конца, ей тако. Аминь.
Из русской простонародной жизни, иногда из самой темной среды ее, не раз выступали на свет Божий люди с несокрушимою верою в свои убеждения, гласно выражаемые без страха, до самоотвержения. Таинственная душевная напряженность и странные толки этих людей затрагивали не только житейскую обстановку, но шли и дальше. Бедный дворянин Тверитинов является с протестом против Петра 1-го и письменную жалобу на него Богу кладет, в присутствии государя, в церкви, на паникадило перед святою иконою.
Тамбовский крестьянин Кондратий Селиванов создает целое вероучение, совращает множество людей в скопчество и в течение слишком полувека простирает свое влияние на все сословия и на всю Россию. Донской неграмотный казак борется почти два года с Екатериною и потрясает основами России. Эти люди, при всей нелепости, безобразии и нередко чудовищности умонастроения своего, конечно заслуживают изучения психологического.
Они остаются яркими пятнами на исторической картине нашего бытописания, и не обращать на них внимания невозможно.
Монах Авель проявил тоже замечательную душевную силу, но он ограничивался одними предсказаниями и оставил несколько мистически-литературных произведений о творении мира и человека - смесь библейских сказаний с собственными добавлениями, часто непонятными. Наполненные вставками из Священного Писания, они конечно занимали простой народ вроде так называемого "Сна Богородицы", который хранился у русских людей как талисман и драгоценность: переписчики брали за него хорошие деньги.
Темные слухи об Авеле и его прорицаниях до сих пор ходят по России. Несомненно, что он предвещал кончину Екатерины и Павла, а потом разорение Москвы неприятелем. Несколько сведений о нем и сами его произведения напечатаны в "Русской Старине" 1875 (I, 414 и 815). Но и самое делопроизводство о нем сохранилось под заглавием: "Дело о крестьянине вотчины Льва Александровича Нарышкина Василии Васильеве, находившимся Костромской губернии в Бабаевском монастыре под именем иеромонаха Адама, и потом названном Авелем и о сочиненной им книге.
Начато марта 17-го 1796 года 67 листов". Дело это отослано было 29-го августа 1812 года к министру юстиции Дмитриеву по предложению его, а в 1815 году возвращено в архив от министра юстиции Трощинского. Представляем извлечение из этого дела.
Авель родился в 1757 году в Тульской губернии Алексинского уезда, в деревне Акуловой, и происходил из Нарышкинских крестьян. С раннего возраста он начал странствовать по разным местам и постригся в Валаамском монастыре Новгородской епархии. Из этого монастыря он отошел в пустынь, а потом достиг реки Волги и вселился в монастырь Николая чудотворца, прозываемый Бабаевским, тот самый, где недавно скончался памятный Москве преосвященный Леонид. Вот тут-то он и написал те тетради, которые наделали ему столько бед и хлопот и содержание которых выяснится ниже.
Владимирский и Костромской генерал-губернатор генерал-поручик Заборовский, письмом к графу А. Н. Самойлову от 19-го февраля 1796 года, сообщил секретно, что преосвященный Павел, епископ Костромской и Галицкий, прислал Авеля в Костромское наместническое правление с сочиненною им книгою и его собственноручным показанием. "Для извлечения признания от сего сумасброда и злодея, не имеет ли он участников, сделан был ему новый допрос секретно правителем наместничества, но без всякого успеха, кроме темного показания о некоем еврее Феодоре Крюкове, которого Авель признавал Мессиею и которого он видел в Орле".
Авеля, закованного в железы, сочиненную им книгу и два допроса, сделанные ему преосвященным Павлом и генералом Заборовским, препроводили в Петербург под крепким и строгим караулом прапорщика Масленикова и одного унтер-офицера.
Авель говорил епископу Павлу, что книгу свою писал сам, не списывал, а сочинял из видения, ибо, будучи в Валааме, пришед к заутрени в церковь, равно как бы Павел апостол, восхищен был на небо и там видел две книги и что видел, то самое и писал, но никому своего сочинения не разглашал. С церковью во всех догматах он согласен и никакого сумнения и раздора не имеет. Предтечею Роговым именовал он себя и то писал о себе также по тому видению.
Касательно же на 16 странице написанных им имен, разумеется они царские и на обороте той страницы сии речи: "ныне ей есть от рождения свыше шестидесяти, а егда муж ея даде ей власть, свыше трех десяти годов" и далее, поминал он о владеющей ныне государыне императрице Екатерине Алексеевне. Все оное видел он при восхищении его на небо. Однако же все это за истину не утверждает, поелику относить может сие к искушению вражескому.
Епископ Костромской, находя в книге Авеля ересь, полагал, что за это, на основании указа 1737 года 14 ноября, его следовало бы предать светскому суду; но как в книге своей он приводит дерзостный и вредный толк об особе императрицы и о ее царском роде, в чем заключается секрет важный, относящийся до первых двух пунктов, то, сняв с Авеля монашеское одеяние (на основании указа 1762 года октября 19-го) для исследования и поступления по законам, епископ за караулом представил его в Костромское наместническое правление.
В Валаамском монастыре было ему видение, что ожидаемый жидами Мессия уже явился и что найдет его в Орле между торгующими Жидами под именем Феодора Крюкова; по сему видению Авель пошел в Орел и отыскал названного Крюкова, разговаривал с ним о Священном Писании и получил от него приглашение еще свидеться в том же году в Киеве. Воротился Авель опять в Валаам, отсюда предпринял поход в Царь-град через города Орел, Сумы, Харьков, Полтаву, Кременчуг и Херсон. Через все помянутые места проходил он с плакатным пашпортом. Из Херсона съехал в Царь-град морем с одним достаточным херсонским греком.
Все вышеизложенное было прислано графу Самойлову вместе с Авелем, при котором найдено денег 1 рубль 18 копеек. В это время у Екатерины уже готовы были бумаги о предоставлении престолонаследия великому князю Александру Павловичу.





